— Возможно, это какая-то вирусная инфекция. У меня в Праге перед отъездом было что-то с желудком, и довольно долго. А температура у тебя есть?
— А, ладно. Я здорова, как корова. Вы не беспокойтесь. Главное, что я сдала нормативы. Может быть, мне здесь удастся выполнить нормы высшей лиги.
— Как только вернемся, сразу же пойдешь к врачу. А теперь старайся не перенапрягаться.
Я совсем недавно была на медосмотре и даже на рентгене позвоночника.
Знаю. Но тут уж ничего не поделаешь. Я кивнула, хотя и была убеждена, что к врачу идти незачем. Я ведь никогда по-настоящему не болела. Мама утверждала, что даже в детстве только корью (а может ыть, краснухой?) И когда стала играть в баскетбол, пошло сплошное везение. Ни травм, ни синяков. У детей, играющих в песочнице, больше ушибов, чем у меня, почему же именно сейчас я должна заболеть?
И тут случилось то, что мне никогда в голову не могло прийти: девочки заметили, каких нечеловеческих усилий стоит мне сохранять форму. Первая Павла, потом и Пимча. Обе затаились. Со мной разговаривали только Ивета и три старшие девочки из группы запасных, которых взял с собой Дуда. Девчонки же из команды вели себя так, будто меня вообще не существовало, и дошли до того, что стали саботировать тренировки. И я ничего не могла сделать. Кончились силы, и если бы девчонки захотели, они могли бы уничтожить меня. Потом ситуация как-то разрядилась, и временами они по-прежнему меня слушались. Однако мне приходилось то от одной, то от другой терпеть высказывания о «некоторых, сдвинутых по фазе на почве баскетбола». Ну как им не стыдно и это ставить мне в вину! Почему они не понимают, что я отличаюсь от них тем, что другого у меня ничего нет?
В общем, положение — хуже некуда. Я уже давно знала, что Павла и Пимча относятся к баскетболу так же, как и я, и потому они мне больше всего действовали на нервы — я должна это признать. Договориться с ними просто не в моих силах. А остальные находятся под влиянием Габины и Дулины. Что делать? Поговорить с Дудой? Нет, жаловаться — это не по мне. Кроме того, он мог бы мне сказать, что недоразумения между нами возникли вне баскетбола и вне баскетбола мы должны их разрешить.
Тут кстати оказалась поездка в Будапешт. Стало прохладнее, солнце пряталось в тучи — идеальная погода для экскурсии. И мое нездоровье прошло. Я старалась не думать, как долго это будет продолжаться, но, кажется, понимала, что отпустило потому, что я перестала надрываться, злиться и просто еду в автобусе.
Осмотр Будапешта мы, естественно, начали с горы Геллерт. Потом поехали на Рыбацкий бастион и улицу Ваци. Стоило поглядеть и на Старый рынок с его замечательной архитектурой, уступавшей по красоте лишь художественно оформленным грудам овощей и фруктов. Боже, сколько дынь! И купить можно даже один ломоть! Потом нам предложили на выбор музей с галереей классического искусства или Видампарк. Что мог поделать Дуда? Конечно, все выбрали парк. По крайней мере, в этом вопросе мнение у нас было единым.
Я подумала, можно ли мне со своим недугом (скорее всего, желудочного происхождения) кататься на «американских горах», и все-таки рискнула. Иначе было бы — точно я поехала на море и не полезла в воду. И все обошлось. Мои страхи оказались напрасными.
«Замок привидений» был аттракционом для детей, как и «Старт ракеты», и как раз когда я размышляла, куда бы еще пойти, подул сильный ветер и поднял такую кучу пыли, что я чуть не задохнулась. Не успели мы зажмуриться, как нам в глаза полетел поднятый вихрем песок, точно тут сто лет не было дождя. Ну и удружил нам Дуда с Видампарком! А еще была обратная дорога. У меня появилось ощущение, будто я никогда не смогу вздохнуть — так давило грудь. И все из-за этого смерча, а утром было так хорошо!
Девушки завершили экскурсию по-своему, после ужина тайком удрали на дискотеку, а Ивета оставила на ночь наш балкон открытым, и они возвратились через него, чтобы не узнал Дуда. Они молча шли мимо меня, как фигурки святых на знаменитых часах пражской ратуши, и Габина прошипела мне:
— Только попробуй донести на нас!
Мне бы и в голову не пришло такое! Стращать — стращала, но жаловаться?.. Я промолчала, но обратила внимание на то, что среди девочек Павлы с Пимчей не было.
— А куда подевалась Мадла? — шепнула я Ивете, когда девочки прошли. — Похоже, она закадрила одного из немцев, с которыми болтала в первый вечер, когда не пошла со всеми на танцы.
— Переводила для Уха детектив, пока немецкие теннисисты не освободятся — у них ужин в девять.