— В этом году я была с отцом в Дании, там так много велосипедистов, — похвасталась Мадла. — Как-то мы остановились на перекрестке, полицейский перекрыл движение, и я страшно удивилась, когда мимо нас проехала женщина на велосипеде, помахала ручкой — и все: это была королева.
Главное, мы в Лейпциге пользовались прекрасным спортивным комплексом. Там было все, что душе угодно: спортзалы, столовые, бассейны, все под боком. Вот где тренироваться, а не бегать из одной пражской школы в другую и отнимать места у школьников!
Потом была Познань. И там мне все понравилось, особенно козлики на ратушных часах и кафе на тротуарах. А фантастическое по вкусу мороженое, которым мы буквально объедались!
В Москве мы подружились с соперницами. Город, на мой взгляд, чересчур разбросанный. Зато на Арбате так красиво! В это время отцветали тополя, и тополиный пух носился в воздухе.
— Смотри, они его поджигают! — выкрикнула Ивета и сама стала искать спички, чтобы тоже этим заняться. Спичек не было — наши тренеры не курят, пришлось одолжить у одного парня, который сидел прямо на тротуаре и с помощью карманных шахмат разыгрывал партию.
Ленинград еще красивее. Когда я вышла к Неве (вообще-то на воде я не очень хорошо себя чувствую), то была потрясена. Столько воды! Когда смотришь на Влтаву, видишь, какая она серебряная, какая чистая (или это только кажется), сколько в ней купален, и все больше и больше становится лебедей, но Нева — это же настоящий водный поток!
— Наконец-то чувствую себя маленькой, — говорила я на набережной. — Когда я иду вдоль парапета, то при своих без малого двух метрах ощущаю себя такой ничтожной и незаметной на фоне этой водной массы, которая так быстро течет мимо.
— Представьте себе: белая ночь, я сижу на белом стульчике и ем мороженое, — вещала Дулина.
— И еще хорошо бы, чтобы кто-то рядом держал меня за руку, — откликнулась Габина. Она уже тогда думала о парнях, но никому в голову не приходило, к чему это приведет.
— Дай ей мороженое. Может, оно и охладит ее мечты, — подвела итог Павла.
Даже высказываясь по мелочам, она репетировала роль капитана команды. И она бы стала капитаном, если бы дорогу ей не перебежала Ивета.
Венгрия… От нее остался только лебедь на чемоданной наклейке. Сейчас придет автобус, и мы поедем во Флоренц, а потом марш-марш через разные мелкие городишки на границе до Валика. Да, друзья-товарищи, побывала я в роскошных местах, о которых мечтала Милуш, а теперь еду в дыру.
Я взяла чемодан и зашла в здание автовокзала (удача, ждать пришлось всего двадцать шесть минут). Теперь уже не так одиноко, толстяк тоже может перевести дух — ведь он бежал, будто за ним гнались. А ехать-то недалеко — как на другой конец Праги. Вот чудак!
Помогла женщине с коляской, пообещала, что прорвусь к компостеру и пробью ей билет, — может быть, добрые дела спасут меня от грустных мыслей. Лучше поработать в давке локтями, чем размышлять о горестной судьбе. И так переусердствовала, что не позаботилась о сидячем месте, в результате чего ехала в междугородном автобусе стоя. Главным образом потому, что мне не понравилось поведение отдельных представителей молодого поколения из города Валика, которые не уступили места пожилой женщине и женщине с ребенком. Вот какой уровень культуры! А как на меня смотрят (я услышала явно предназначавшиеся мне шуточки о том, какой прекрасный воздух на вершинах гор)! Надо постепенно привыкать к тому, что там, куда я приеду, все время придется торчать на виду. То, что теряется в большом городе, в малом бросается в глаза. Мысль малоутешительная, похоже, повторится все, что было в раннем детстве. Хуже то, что была и другая жизнь. А теперь я выросла. Без малого два метра.
— Когда у вас начало? — спросил кто-то сидящего рядом.
— Как у маленьких, первого сентября. Ничего хорошего в этой школе не вижу, что бы брат ни говорил. Подумаешь, школа для одаренных — чепуха! Надо было ехать в Брно или куда-нибудь еще.
Ну и дурачье! К счастью, оставалось недолго. Междугородный дальше не пойдет, надо пересаживаться на местный, а он уж повезет меня к чертям на кулички. Если там не останавливается пражский скорый, то можно представить, что это за дыра.
И как всегда, когда я чувствую себя несчастной, мне хочется есть. Я пошла в буфет. Выглядел он не особенно привлекательно. Его, видно, сто лет не ремонтировали. Вокруг высоких столиков, заставленных грязными тарелками и недопитыми стаканами, теснились в полумраке явно подозрительные личности. Такие заведения не в новинку; когда мы ездили, кормили нас не только в ресторанах, но и в забегаловках (нам, конечно, только лимонад), но такой жуткой я еще не видела. В прежние времена посетители были просто чужие люди, но сегодня среди этих «милых» мужчин были явно будущие сограждане!