Глава 11
Так свистеть умеет только Соловей-Разбойник и еще… Ивета. Научилась она в восьмом классе и впервые попробовала свое искусство на уроке. Учительница с возмущением сказала, что мы не уважаем предмет, который она ведет. А это был урок обществоведения. Когда я рассказала об этом маме, она только спросила, очень ли молодая учительница…
Таким свистом Ивета вызывала меня из дому, когда мы ехали на тренировку или соревнования. Милуш высказывалась на тему о плохом воспитании, а как-то в минуту слабости призналась мне, что так и не сумела научиться как следует свистеть. Я тоже.
Кто ж это тут такой мастер свиста? Я отбросила учебник истории, из которого пыталась уяснить причины и предпосылки великих географических открытий, одновременно у меня на столе были раскрыты хроники папы Пия V. Согласно ассоциативной методике Марии, мы должны были одновременно познакомиться с культурой инков и ацтеков (так же, как при изучении истории Испании мы должны были уяснить себе первоначальное значение слова «инфантерия»). Я подошла к окну, какое-то время возилась со сложной системой шпингалетов и запоров, наконец справилась, распахнула створки и увидела Ивету. Могучая застекленная рама чуть не убила меня, я заорала.
— Здесь, здесь, пятый подъезд, бегу тебя встречать!!
— Терпеть не могу лифтов! — сказала Ивета вместо приветствия, выходя из миниатюрной кабины одного из проклятий этого типового сооружения. — Мне очень повезло: я доехала автостопом прямо сюда. Тот, кто меня вез, хотел, конечно, подержаться за мое колено, но большего он себе не позволил.
Она была в потрясающей мини-юбке, в каких-то умопомрачительных сетчатых чулках и выглядела, как… ну, как Ивета. Вот бы посмотрели на нее здешние красотки! Безукоризненная столичная штучка!
— Ты даже не можешь себе представить, как я счастлива, что ты приехала! Здесь хуже, чем в заколдованном замке: ты никого не знаешь, и тебя никто не знает. Я уж думала, что «Три мушкетера» и все книжки, которые я когда-либо читала о дружбе, — сплошной блеф. Все на меня наплевали, и вдруг ты приезжаешь.
Да, я думала все это время именно так, и даже хуже. С самого начала своей здешней жизни я чувствую себя настолько ужасно, что мечусь между отчаянием и безнадежностью. Ведь я всю жизнь мечтала о подруге, нашла ее в Ивете и тут же потеряла. Мне не хотелось в это верить, но ведь это было так! Разве можно терять друзей? Папа вот с института дружит с Эвженом, видится с ним раз в сто лет, но им это не мешает. У мамы полно подруг: учительницы, тренерши, бывшие соученицы, как, например, Мария, есть у нее еще Вера, с которой она жила в одной комнате в общежитии, теперь они много лет живут в разных городах, но связи не теряют, а Ивета вот сейчас доказала, что я напрасно в ней сомневалась. И поэтому в душе я чувствовала себя виноватой.
— Ну, так как ты живешь здесь, Лени?
— Это не жизнь, это — суррогат жизни.
Когда-то в незапамятные времена мы с Иветой придумали эту формулу ответа на вопрос о жизни. К сожалению, Ивета об этом забыла и смотрела на меня с удивлением. Но тут уж я не могла остановиться. Я стала рассказывать, что тут мухи дохнут от скуки, что тут, конечно, ничего, но жить по-настоящему нельзя; это только в книжках так бывает, что кто-то приезжает куда-то и переживает массу приключений. Приключения были раньше. Как-то в Лейпциге нам подали подозрительного вида спагетти, Мартин решил съесть их на спор, но тут вдруг из кухни выскочила перепуганная повариха, забрала блюдо и объяснила, что его подали нам по ошибке и это остатки для кур.
А в другой раз, когда у нас в Праге была встреча с венгерской командой, их тренер сказал, что много слышал о чешской сливовице и хотел бы ее купить, но одни магазины были закрыты, а в других ничего не нашлось. Тренер был симпатяга, и нам хотелось сделать ему приятное. Ивета где-то достала фирменную бутылку с маркой «Ели-нек», и мы в нее налили французский коньяк. Вручить поручили Мадле, ей же поручили предупредить тренера братской команды, чтобы он открыл бутылку дома. То ли Мадла недостаточно хорошо говорила по-немецки, то ли тренер ее плохо понял, но он открыл бутылку тут же, отпил, ему очень понравилось, и он захотел еще… Что говорить, конечно, это глупости. Но я так по всему этому тоскую…
— Одним словом, тут не жизнь, а существование.
— А у нас сплошная неразбериха. Дуда отказывается с нами работать; мы даже не знаем, кто у нас теперь будет. Я хотела приехать еще на прошлой неделе, но у нас сегодня первый свободный день с начала учебного года, поверишь ли?