Никогда не перестану жалеть, что я тосковала по ней там, в горах. Уж она-то ни капельки не скучала, она меня все так же не переносит, я тоже — по крайней мере, сейчас.
— Во время спартакиады я буду с утра до вечера на государственных экзаменах. Курсовые и приемные экзамены тоже в июне. — Папа обрел второе дыхание.
Все равно у него нет никаких шансов.
— А у меня выпускной класс, и, насколько мне известно, во время спартакиады все экзамены сдвигаются, — предположила мама.
— У меня еще лабораторные исследования в институте! — победоносно закричал папа.
— Но ведь они когда-то кончатся! — нанесла смертельный удар Милуш.
Папино поражение было полным.
— Что вы со мной делаете? — застонал он.
Мама смерила его командирским взглядом и переменила пластинку. Совсем другим тоном она качала:
— Ничего не поделаешь, дорогой, придется тебе все это выдержать. Мы будем изо всех сил помогать. А когда кончится спартакиада, я сама займусь розами. И ни звука не скажу, какие бы дорогие сорта ты ни покупал. И окапывать буду, и подрезать, все, что надо, и Мила тоже.
— Лисицы вы хитрые! Сыру захотели! — возражал еще папа.
Тут откуда ни возьмись в кухню влетела Бара. Она сделала какой-то пируэт.
— Смотрите, как я умею крутиться, я уже и «самолетик» делаю, и не боюсь. Значит, смогу тренироваться на Страгове! Мама говорит: кто боится, того туда не возьмут!
— А тебе, конечно, очень хочется? — сухо проговорил папа-дедушка. Вздохнув, он продолжал: — Дальнейшие дискуссии считаю излишними.
— Готовьтесь к приходу журналистов! — уколола я его. — Они скоро сюда нагрянут, и фотографы тоже. А возможно, с вас сделают и плакат под названием: «Спортивная семья» или «Завоюем Страгов!»
— Безусловно! — отвечала мама. — Все будут участвовать в спартакиаде: Катушка с младшими школьниками, папа с Барой в группе родителей с детьми и я с женщинами.
— Любош приведет туда солдат и из-за этого еще сто лет не вернется домой, а я буду тренировать грудных детей.
Только такая дура, как наша Милуш, могла смеяться и плакать, услышав эти слова.
Глава 14
«Наши ребята меня очень разочаровали». Пишу записку Еве и вдруг прихожу в ужас от того, что написала «наши». Ничего себе, недавно все «наше» было только в Праге, а теперь мой диапазон несколько расширился…
— Если бы, шефы, вам не было так скучно, я бы снова все рассказал, — так начинает урок преподаватель русского языка Шеф (он нас зовет «шефы», а мы его зовем Шеф). Он улыбается.
— Я знал наперед, что значение слов для вас пустой звук, однако я все же потрясен вашим невежеством. Веерова, оценку ставить не буду, запишу в свой блокнот. О, тут уже такая толстая точка! Я помню, по какому поводу я ее поставил: вы и в прошлый раз форменным образом ничего не знали. Видите, у меня все записано, я ничего не забываю. Не вставайте, я не хочу слышать от вас ни слова. Я и так заранее знаю все, что вы мне можете сказать. Садитесь, неразумная женщина, пока я кулаком не расколотил кафедру.
Это его обычный вступительный номер перед тем, как заняться с нами русской литературой. Мы смеемся. Сегодня ведь у него хорошее настроение! Даже Шеф не отстает от большинства здешних преподавателей: он тоже читает лекции не по учебнику. Иногда я записываю, даже с большим удовольствием. Но сегодня мне некогда. Что ответит Ева?
«Ничего особенного не произошло. У тебя нет чувства реальности. Мало ли что могло случиться во время танцев».
Было множество причин, почему мы пошли на эти танцы. Прежде всего, Евину мать отвезли в больницу для продолжительного лечения, и она больше не должна сидеть дома на цепи. Но главное, из-за Богунки.
Именно из-за Богунки.
Когда я ее увидела в первый раз, она мне напомнила учительницу из телевизионного сериала о школе. Там есть такая сцена, как учительница впервые приходит в школу, а школьный сторож принимает ее за новую ученицу (это, конечно, чушь собачья, потому что школьному сторожу хватит чутья не перепутать учительницу с ученицей, но если бы это было на самом деле, то Богунка идеально подходила для такого случая). Но только с виду. А на самом деле она настоящий педагог. Если обычно преподаватели не сомневаются в своей правоте, то преподаватель физкультуры всегда считает себя вдвойне правым. Богунка умеет настоять на своем почище всех, ну прямо как наша Милуш. Тут есть над чем задуматься…
— Значит, это ты — Лена? Или лучше Ленча? Ева мне писала о тебе целые поэмы, так что я уже стала тебя бояться.
Конечно, испугалась она, как будто она не принадлежит к тем, у кого патент на силу и ум.