- О чём вы? – Дин нахмурилась. Ей не нравились все эти беседы, не нравился Шейра, а кожу под платьем жгло и покалывало в тех местах, где был нанесён узор. – Я просто хочу быть мудрой и справедливой королевой и хорошей супругой для его величества. Мне не нужно ничего этого. Никаких ваших интриг, хитрозапутанных отношений и прочего, о чём вы изволите говорить.
- Быть может, - неожиданно легко согласился рыжий. – Но выжить тебе всё-таки необходимо. Выжить, не запятнать ничем репутацию и сохранить своё драгоценное здоровье, дабы рожать моему возлюбленному Рихдейру наследников. Учти – с детишками тоже будет непросто. Просто вообще больше не будет ни с чем и никогда. И в первую очередь с доставшимся тебе моей волей супругом. Ничему не верь, девочка, и никого кроме меня не слушай. Говори с ним о своей прекрасной Рингайе, суровой и чистой стране, где не лгут, не предают и не играют в нелепые игры. Танцуй для него свои дикарские танцы. Пой песни своим чародейским голоском. Собери на рассвете двенадцать заповедных трав и принеси букет ему в спальню. Делай что угодно и как угодно, но заставь его себя увидеть. Ты сумеешь, я в тебя верю. И когда взор этого бедного короля обратится к тебе – постарайся увидеть его тоже. Это будет почти подвигом. Твоим личным великим свершением. Быть может, тебе даже покажется, что я прошу у тебя невозможного. Но ты всё таки сделай это.
Странным и диким был этот разговор. Куда более диким, чем все ритуалы Горной матери. Ей бы не продолжать это всё, а развернуться и уйти, хоть в селение, хоть вовсе вернуться в замок. Она так и сделала, только перед этим всё же не выдержала: спросила.
- Зачем вы прервали обряд? Вмешались в то, что вас не касается? Неужто только из-за моей такой уж драгоценной крови?
- Из-за неё. Я плохо разбираюсь в таких вещах, я южанин, а не твердолобый уроженец гор. Ещё я – дурак по должности, но это не мешает мне твёрдо понимать некоторые вещи. Нельзя заклинать кровь на неведомое. Просто никогда нельзя.
- Она хотела мне помочь.
- Это я уже слышал. Раз двадцать. А ты уверена, что эта помощь тебе нужна? Вдруг она тебе наворожит с точностью до наоборот? Чего она тебе там хотела добавить: чувственности и души прекрасных порывов? А оно тебе надо? Может, твоя холодность как раз самое подходящее, как раз то, что пригодится тебе в твоём пока ещё едва начатом пути?
- Я не так уж холодна, - поджала губы Дин. Это было обидно, по-больному. Она и раньше слыхала о себе такое мнение. Ей не нравилось. – Я просто хорошо воспитана.
Этот человек расхохотался.
- В отличие от меня, так ты хотела бы добавить, но то самое воспитание не позволяет?
- Ничего подобного, разумеется.
- О да, разумеется, - он закатил зелёные очи и церемонным жестом подал ей руки. – В любом случае, вам не кажется, что нам пора возвращаться? До замка путь неблизкий, успеем ещё наговориться по дороге. Я расскажу вам о любимых занятиях вашего суженного, о его вкусах в еде и питии, о предпочтениях в выборе развлечений. Вам пригодится, вот увидите, ваше почти-величество.
То, с какой лёгкостью он переходил от бестактного «ты» к более подобающему обращению уже не удивляло. В конце концов, он и в самом деле, был шут, а, значит, глупо было мерить его общепринятой меркой. Наверное, подумалось Дин, она смогла бы даже привыкнуть к нему и получать некоторое удовольствие от его общества. Если бы прежде он не нанёс оскорбление её семье.
Они и правда проговорили всю дорогу и действительно о его величестве. Шейра расписывал праздники в честь дня рождения государя, цитировал его любимых поэтов и философов, разъяснял некоторые тонкости королевского быта, которых выросшая в Рингайском замке Дин никогда не смогла бы себе вообразить. Это было увлекательно, это было полезно, но… это заставляло чувствовать симпатию и даже некоторую благодарность к этому человеку. А подобное просто не могло не злить.
***
Платье цвета летних сумерек красило Алтанор необычайно. Точёная фигурка, облеченная в шелка, стоящие дороже иных земель, казалась дивным видением, сошедшим со страниц старых легенд. Серебряное шитье и тончайшее кружево дополняли картину. Толстые косы, перевитые лентами из бархата и жемчужными нитями, лежали поверх высокой груди.
Тани больше не плакала. Она с головой включилась в новую игру, и Дин не могла понять: радовало это её или злило. Она хотела видеть сестру счастливой, но… Но не так. Не после всего, что было. И еще – она ей не верила.
Дин знала Тани лучше, чем кого бы то ни было на этой земле. Иногда ей казалось, что – даже лучше, нежели себя саму. Сестра могла бы полюбить такого, как Элод ре Шейра. В нём было слишком много качеств, которые не могла не ценить юная дева с её душевным складом. Он умел производить впечатление. Он был умен, смел и дерзок. И слишком привык пользоваться собственной безнаказанностью. Дин не могла понять: было ли это следствием его положения, или наоборот причиной, но нахальство Шейра переходило все допустимые границы. Он не признавал никаких правил и вел себя так, будто именно он хозяин всего. Выскочка Райенар смотрел ему в рот и будто бы даже опасался. Блестящий Алакран спорил на словах, но в итоге всё равно отступался. Даже гордый и решительный властитель Рингайи смиренно принимал под своей крышей того, кто нанес ему бесчестье. Все принимали все. Будто власть этого человека действительно была безграничной. Алтанор не могла не купиться на подобное.