Шейра наконец замолчал и смог перевести дух, а заодно полюбоваться на ошеломлённые личики благодарных слушательниц.
«Вот так-то, милые сударыни, нужно пересказывать сплетни. Чтобы до костей пробирало и жемчужные слёзки стояли в глазах. А не просто болтать вздор».
***
Дин затаила дыхание, а глаза Тани подозрительно блестели. Нет, плакать прекрасная маркиза бы не стала, но желания шутить у неё должно было поубавиться.
- Я ему не нравлюсь, потому что… потому что ему никто не нравится? – прямо спросила Днн. – Он был вынужден расстаться навсегда с человеком, которого любил, и теперь никого никогда не пустит в своё сердце?
Шейра молчал. Но улыбался так, что всё было слишком кристально ясно.
- Но вы же сами говорили, - неуверенно продолжала Асдин. – Что вы мой друг. Что вы поможете. Вы давали советы, как привлечь его внимание. Обычные советы не очень красивой девушке, которой нужно показать себя лучше, чем она есть. О, не трудитесь расточать комплименты, я просто говорю то, что вижу. Вы и правда пытались помочь, я понимаю. Но если мне, юной горной дикарке, как назвала меня госпожа Альтеррина, очевидно, что этого недостаточно, как вы этого не видите? Ваши уловки хороши для человека, просто безразличного, ещё никогда не испытавшего истинного чувства. В нём можно пробудить, разжечь тот интерес, что потом… может стать чем-то. С истерзанной, разбитой душой так просто нельзя.
Дин чувствовала, как от слишком долгой речи сбивается дыхание, и краска разлилась по лицу и шее. Как глупа она была! Все они! В какую западню она себя загнала, поверив, что судьба и боги на её стороне!
- Зачем, Шейра? Зачем вы это делаете? И… что именно вам от меня нужно?
- Дин, опомнись, - вмешалась Тани, - понятное дело, что ему нужно. Чтобы ты его пожалела. Нет, не этого шута, а наше многострадальное величество. Чтобы бросилась утешать, прощать, что там ещё делают впечатлительные девы… Ведь так, господин Шейра?
Зелёные глаза смотрели с весёлыми, злыми огоньками, совсем не подходившими для этого разговора.
- Я просто рассказываю истории, мои прелестные слушательницы, - с улыбкой сказал шут. – Вы можете верить, не верить, сопереживать или нет. Но я всего лишь напоминаю, просто с высоты своего жизненного опыта, нет никакой единственной истинной любви. Нет связи с другим человеком на всю жизнь. Если она не магическая.
- Магическая? – Дин почувствовала лёгкий холодок.
- Моя королева, вы же сами воспитаны всеми этим Горными матерями и прочими безумными персонажами. Есть средства привязать душу к душе, отчего нет. Сильные, древние. Вот только юношеская влюблённость к ним не относится. Она просто туманит разум, а потом проходит. Или же остаётся воспоминанием о несбыточном. Тенью, не более.
- С тенями сражаться ещё труднее, чем с людьми, - покачала головой Дин. – Тот, кого нет рядом, может казаться вместилищам всех возможных достоинств, а о недостатках его столь просто позабыть.
- Моя королева мудра не по годам, - мягко сказал шут.
Тани, раздражённо щёлкавшая веером, снов вмешалась:
- Эта женщина мертва, да?
- С чего вы взяли? Я этого не говорил, - развел руками Элод ре Шейра.
- Это просто. Даже будь она замужней, если их чувства были взаимными, за столько лет невозможно было бы их сдерживать. Они либо остыли бы, и тогда вся эта баечка более не имела бы значения. Либо прорвались бы сквозь все запреты так или иначе. Но что-то я не вижу при дворе блистательной фаворитки его величества. Никого не вижу. Значит, её нет. Но любовь по вашим словам есть, а это может быть только, если это любовь к недосягаемому. К мертвецу или…