По строгому лицу рингайской принцессы пробежала тень.
- Вы сейчас говорите о неизбежной войне? Или о назревающих бунтах?
- Обо всём сразу, - Элод пожал плечами. – Но войной пусть занимаются военные, их в этом богами забытом королевстве достаточно.
- Шейра, я постараюсь… я сделаю все, чтобы стать для его величества больше, чем просто именем. Я сама этого хочу. Если не женой, то соратницей. Другом.
- Этого мало.
- Я знаю. Но если бы вы сразу рассказали мне всё…
- Жалостливые истории ничего не меняют, ваше величество. Важно другое.
- Что именно?
- Кровь. Верность. Жизнь.
Королева смотрела огромными растревоженными глазами. Маркиза Райенар искривила красивый рот в усмешке.
- А разве не власть? – спросила медовым голоском.
- Нет. Именно в том порядке, который я выбрал.
Что немаловажно – Элод ре Шейра совершенно не солгал.
Глава вторая. Шёлк, серебро и розовая вода
Глава вторая. Шёлк, серебро и розовая вода
Они отбывали из дворца торжественной процессией. Асдин краснела и бледнела, так и не привыкнув, что на неё смотрят столько людей. Нет, в Рингайе было намного проще. Смотрели, тоже, но – как-то добрее. Трудно объяснить, но в отношении рингайских простолюдинов к семье герцога было больше и просто человеческого, тёплого, и чего-то вроде преклонения, готовности признать, что ре Ринхэ стоят выше простых смертных просто по праву рождения.
Здесь же… Слабости не прощались. О королеве шептались, будто о певичке из трактира, но при этом требовали, чтобы она сама была выше всего земного.
Это было сложно. Это мучило и заставляло полыхать отчаянным стыдом.
Отдельным огорчением стало то, что подбирать свою свиту самостоятельно Дин не дали. Виалирр Рихдейр и его шут желали сами назначить дам, что будут сопровождать Звезду Алезии в непростом путешествии. Алтанор и леди Райярэ-Мэй, единственная, с кем Дин хоть как-то сблизилась, оставались в столице.
Баронесса Неерли, маркиза Верельо, дама Сот и девица Эрметхарц – вот кто должен был стать её подругами на долгое время. Они нравились Дин, но у неё не было никакой уверенности, что она успела вызвать ответное расположение. Из этого следовало, что довериться ей будет некому. Кроме разве что Элода ре Шейра, если она осознает, что выбора у неё не осталось. Может, ради этого всё и затевалось?
Прислужницы: Аллени, Талли, Марне – ехали все трое. Предполагалось, что молодой королеве и так будет сложно выносить тяготы пути, так что требовались люди, чьей единственной задачей было их ей облегчить.
Дин с некоторым ужасом следила за приготовлениями накануне: сундуков и повозок было больше, чем в её свадебном поезде. Гораздо. Немного утешало, что дорожные наряды были удобны и походили на те, что она привыкла носить.
Она прошествовала через коридор, который образовала толпа провожающих. Гордо вскинула подбородок, постаралась пропускать все те обрывки разговоров, что доносились до её слуха.
Получилось лишь отчасти.
В неё здесь не верили. Она так и не стала госпожой и королевой, «рингайская принцесска», «девица из гор». Дин понимала, что сама виновна: увидев в благотворительных занятиях новый смысл, нырнула туда с воодушевлением, ей так нравилось видеть сияющие глаза простых людей, слышать их благодарность. Она позабыла, что её подданные не только те, кому в радость новые башмаки и тарелка густой похлёбки. Вот эти, в шелках и золоте, с ядом приторных улыбок на устах и неприкрытых насмешек во взгляде – они тоже должны чувствовать внимание и любовь своей королевы. Но они жили своей отдельной жизнью, в которую она не попыталась даже вникать, а потому осталась им неисправимо чуждой.
- Ваше величество, - твёрдая рука в кожаной перчатке появилась вовремя, чтобы споткнувшаяся о ступеньку Асдин, могла на неё опереться.
Граф ре Тареи со свойственными ему уверенностью и изяществом помог преодолеть крутую лестницу во двор
По улицам столицы предстояло проехать в необычной открытой карете – чтобы народ мог видеть своих правителей. Это было правильным, но Тани презрительно морщила нос и вслух радовалась, что ей не нужно мучиться и стоять истуканом ради услаждения взоров каких-то немытых горожан. Дин знала, что, на самом деле, сестра так не думала, но прочие дамы косились на Алтанор с неодобрением.
Она шла, а потом стояла, гордо выпрямив спину, рядом со своим лордом, изо всех сил не замечая его равнодушный взгляд и скорбно сжатые губы.