Мария переспросила, всё ещё не до конца веря в услышанное:
– И вы допустили, чтобы такая запись осталась в интернете в свободном доступе?
Ингилейв хмуро ухмыльнулся:
– И чем это видео опасно Камарилье? Ну, сатанисты… Или, скорее, их можно было бы принять за неофитов, играющихся в сатанистов… Или за безумцев. Ведь видео не передает ту силу, которая звенит в каждом слове этих демонопоклонников. Силу, которую дал им, надо полагать, сам Дьявол.
Изо рта Марии непроизвольно раздалось злобное шипение, и она почувствовала, как выдвигаются клыки. Никак не объясняя окружающим такую реакцию, московская гостья обратилась к фактической хозяйке данного собрания:
– Госпожа Леонсия, мы можем сейчас посмотреть то видео, о котором говорит шериф… – Мария на мгновение сбилась и добавила с плохо скрываемой завистью: – То есть, поскольку он снова стал человеком, что, скорее всего, уже – бывший шериф…
Тремер утвердительно кивнула:
– Я надеялась, что вы захотите на него взглянуть. Мне нужно несколько минут, чтобы подключить аппаратуру.
– Может быть, Вам помочь? – любезно осведомился Шольц. Госпожа Леонсия ответила ему с лёгкой улыбкой:
– Нет, помощь мне не нужна. У меня всё под контролем.
И действительно, уже через несколько минут зрители смогли увидеть запись. Шериф оказался прав, на этой записи не нашлось свидетельств того, что участники ритуала – вампиры. То есть не нашлось для того, кто не знал, где искать. Но Мария, только услышав хорошо поставленный, великолепно интонирующий, почти поющий, хоть и всего лишь говорящий, голос ведущего ритуала, в котором она без малейшего труда узнала манеру говорить собрата-ласомбры, поняла, что обвинения Ингилейва попали в цель. Стая шабашитов поклонялась демону. Не просто демону, а самому могущественному из возможных демонов, тому, кого, как поговаривали, уже нет в Аду – самому Люциферу.
Шабаш имел собственную систему борьбы с подобными любителями даровой силы и опасных сделок, которая находила и уничтожала инферналистов внутри секты. И называлась эта организация, конечно же, инквизицией. Но эту стаю, похоже, все они проморгали. Что же до Марии, она давно уже не в Шабаше, и верно служит князю Камарильи, потому что ей это выгодно и удобно. Но если сравнивать, то не расслабленная вольница камарильи, а строгая дисциплина Шабаша была по душе бывшей слуге Господа. Многое в том, как было организовано существование и взаимодействие в Шабаше, напоминало о строгом монастырском укладе. Если бы только к этой строгости и дисциплине не прилагались вечная не-жизнь без солнца, и безвозвратно погубленная душа…
7
Когда она пришла в себя – очень не скоро… Выплыла из небытия, чтобы в колеблющемся неверном свете множества свечей разглядеть немногие доступные её взгляду детали: богатое и мягкое ложе, на котором Мария пришла в себя, незнакомого мужчину аристократического облика, от которого явственно веяло злом, часть комнаты – ту, что не тонула во тьме. Это была хорошо обставленная и богато убранная спальня. Что… Что она здесь делает? Кто этот опасный незнакомец? Мария уставилась на него суровым взором, собираясь задать резкий прямой вопрос, но не смогла выдавить из себя ни звука из-за пересохшего горла.
Незнакомец, однако, казалось, понял её желание, и произнёс глубоким, выразительным голосом, который хотелось слушать ещё и ещё:
– Вижу, ты наконец-то в состоянии слушать и воспринимать мои слова. Радует, что это произошло так быстро. Вероятно, причиной того стали твои невероятные воля и живучесть.
На этот раз Марии всё-таки удалось выдохнуть из себя несколько скрипучих, грубых звуков:
– К-кто? Где…
– Но-но, не нужно нервничать и торопиться. Я слышу, что горло у тебя пересохло, но сейчас этот досадный факт будет исправлен.
Женщина не заметила никакого знака, поданного этим мужчиной, но тут же рядом с ней появилась девушка, держащая в руках богато изукрашенную золотую чашу. Мария без труда узнала ту, кого когда-то выпустила из инквизиторских застенков. А девушка и не скрывала радости от встречи со своей спасительницей:
– Вот видите, мой господин отблагодарил Вас за моё спасение. Он дал Вам самый бесценный дар – вечную жизнь. Возьмите, выпейте, и Вам сразу станет лучше.
Мария, которой пересохшее горло действительно не давало задать все интересующие её вопросы, безропотно приняла бокал с питьём и осушила его торопливо, несколькими глотками, едва не рыча от удовольствия. Так вкусно… И так мало. Она могла бы выпить ещё столько же, ил больше… И только когда эйфория от этих странных ощущений отступила, женщина смогла проанализировать вкус напитка, солоноватый и пряный, как будто… Пустая чаша выпала из её ослабевшей руки: