– Что это? Что вы мне дали?
Ответил ей тот самый величественный незнакомец с красивым голосом:
– Это то, без чего отныне твоё существование невозможно. То, что даёт жизненную силу всем нам. Неужели ты ещё не поняла, что мой гуль напоила тебя кровью?
Мария, которая как раз догадалась, почувствовав вкус, чем именно её напоили, и от этого факта едва не впала в панику, смогла лишь выдавить из себя:
– Кровью? Но зачем? Зачем!
– Девушка, которую ты, возможно, спасла от гибели на костре, является для меня не только слугой, но и. в некотором смысле, тем мостиком, что соединяет меня с миром людей. Этим она весьма ценна для меня, и я должен был отблагодарить её… – мужчина несколько секунд промедлил, сверля Марию странным взглядом, значения которого она понять не могла, и закончил: – Её спасительницу.
– Отблагодарить? – кажется. Мария не смогла скрыть ужаса, звучащего сейчас в её голосе, но тот словно бы ничего не заметил:
– Разумеется. Я долго наблюдал за тобой, чтобы решить, достойна ли ты такого великого дара, и понял, что, несмотря на твою наивность и веру в незыблемую божественную волю, то достойна того, чтобы присоединиться к горстке избранных, которые смертью торят дорогу к бессмертию. Уверен, что когда ты поймёшь, какое благодеяние я тебе оказал, ты вечно будешь благодарить меня…
– Что? Что ты сделал со мной?
Мужчина недобро усмехнулся:
– Всего лишь превратил хрупкого смертного человека в могущественного властелина ночи. Ты умерла и переродилась…
Мария резко перебила его:
– Неправда! После смерти моя душа должна была отправиться в господние чертоги…
Незнакомец парировал снисходительно:
– Милое моё бессмертное дитя, что тебе до твоей души, если тело твоё будет жить вечно? Цена твоей вечной жизни – чужая кровь. Я лично научу тебя всему: как охотиться, как быть хищником. Кары Господни отныне не властны над тобой, ибо мы, немёртвые, несём на себе печать Каина, первого убийцы. Ты узнаешь, как сладка кровь, какое удовольствие убивать…
Каждое слово, произнесённое этим красивым, холёным существом, так запросто признающимся в своей проклятой природе, приводило Марию в ужас. Она отползла от него так далеко, насколько позволяло ложе, на котором женщина очнулась, подтянула согнутые колени к груди, и громко, протяжно завыла, в этом вое изливая тоску по своей утрате: её чистая, верная Господу душа, её вечная жизнь – всё это у неё отобрали, наделив несмываемой печатью проклятья за ее неосмотрительные сострадание и доброту.
8
Мария сумела удержать на лице выражение насмешливой безмятежности, в который раз не выпустив наружу ту боль, которую вынуждена была переживать опять и опять, лишь временно отступая под грузом забот и неотложных дел. Нынешние события разбудили воспоминания о былых бедах и чаяниях, заставив Марию, словно кошку, вцепиться когтями в нить истории и разматывать её, не отступая ни перед чем, чтобы понять… И не упустить этот призрачный шанс из вампира снова стать человеком.
– Ну хорошо, предположим, шабашиты поклонялись Люциферу… Но если эта могущественная тварь, их покровитель, действительно давал им силу, то что они давали ему взамен? В чём смысл сделки? – задумчиво проговорила Мария, адресуя свой вопрос скорее в окружающее пространство, чем кому-то конкретно. Димитра Петровна пожала плечами и предположила с наивностью, вполне простительной для приземленного, конкретного и лишённого мистичности вентру:
– Может быть, их вера и поклонение тоже что-то давало их покровителю? Или у него был какой-то хитрый дьявольский план, который могла воплощать эта стая? Наверняка же у них был мистик, медиум, или какой-нибудь другой проводник, связующий демона с их паствой…
Мария в этот момент краем глаза наблюдала, как встретились посреди зала и демонстративно уселись в сторонке Иван Кириллович, сетит Шедим, лицу которого тёмные очки придавали выражение одновременно загадочное и зловещее, и тот самый юный оборотень. Хм, неужели переговоры с оборотнями всё-таки состоялись? Рисковый, однако, парень этот волчонок. Рисковый, и, очевидно, преданный своей стае. Не то, что некоторые…
Мария несколько удивлённо посмотрела на собеседницу, заметив, как уверенно та с умным видом рассуждает о процессах, знаниями о которых на самом деле не владеет.