Удивительно, но сир, проучив свою непокорную дочь, проникся к ней, кажется, некоторой симпатией, и, хоть учил и воспитывал её сурово, но частенько позволял новорожденной вампирше некоторые вольности, не корил за них, и наблюдал за юной вампиршей в такие моменты, кажется, даже с некоторым умилением.
В остальном же сир пытался, не без некоторого успеха, воспитывать из своего юного потомка верного и правильного члена Шабаша, преданного своему сиру, своей стае, всем тем заветам, по которым жили вампиры в этом замке. Мария не была глупой, и, как бы ни давило на неё случившееся, она ответственно училась всему, что сир считал нужным для её правильного воспитания, не высказывая ни отвращения, ни ненависти. Но это не значило, что она смирилась со своим преображением, скорее, просто временно приняла правила игры.
Первое время ей, неофиту, сложно было справляться с жаждой и собственным зверем, но её воля помогла и здесь. Мария не могла позволить своей животной натуре одержать верх, и старалась изо всех сил, быстро сделав успехи на поприще усмирения собственного зверя, за что была удостоена неоднократной похвалы обычно скупого на добрые слова сира.
Так же постепенно, не торопясь, словно нехотя, Мария погружалась в культуру и обычаи стаи, которая стала для неё неким подобием новой семьи. Что-то женщину удивляло, что-то пугало или злило, а что-то восхищало. История возникновения вампирского племени от Каина, при помощи рыжеволосой демоницы Лилит, сделавшей его вампиром, показалась Марии странной притчей или чьим-то горячечным бредом.
Но чем больше она читала и узнавала, чем больше различных событий было описано в летописи, тем сложнее становилось убеждать себя, что история вампиров – всего лишь сказка, которую те придумали, чтобы окружить своё мерзкое существование романтическим религиозным ореолом.
Однако, несмотря на эти свои мысли, Мария старалась разобраться, кем же она теперь стала, как правильно нужно вести себя в этом новом состоянии… И вот еще вопрос: если она считает чудовищем того, кто её обратил, то и сама она тоже стала таким же чудовищем: пила человеческую кровь ради поддержания своей не-жизни, и далеко не все жертвы предлагали ей свою кровь добровольно. С точки зрения вампиров Шабаша, убивать людей для того, чтобы выпить их кровь – совершенно правильное деяние. Ведь люди – всего лишь скот, кормовая база для вампиров.
Мария не могла принять для себя такой циничной морали, но здесь никто не заботился о её тонкой душевной организации. Сейчас от неоната требовалось только одно – подчиняться правилам, не задавая вопросов. Как выразился её сир: «Если я приказываю прыгать, единственный вопрос, который ты можешь мне задать: как высоко».
Со временем она освоилась и с суровой дисциплиной, и с манией величия, кажется, всех встреченных ею вампиров поголовно, да и строгая иерархия после жизни в монастыре не была ей в новинку. Нельзя сказать, что Мария начала получать удовольствие от собственной не-жизни, ведь то, что ненавидишь, счастья приносить не может, но действительно как-то свыклась с таким существованием и приняла свою судьбу.
Далеко не сразу Мария смогла познакомиться с традициями клана достаточно глубоко, чтобы понимать, что им движет. Её сир, как ни странно, относился к философии ласомбра, касающейся всего, кроме величия вампирской расы, с явным пренебрежением. Мария не знала, почему другие члены клана прощают сородичу подобное пренебрежение традициями. Возможно, Бернардо просто был слишком силён, и никто не решался поставить его на место.
Но от неё требовали знания вампирской истории от Каина и до нынешних дней, и Мария, как прилежная ученица, внимательно читала книгу Нод и летописи. Каково же ей было осознать одну простую вещь: если бы сир соблюдал традиции собственного клана в отношении становления неонатов, возможно, с ней этой беды не случилось бы.
Обычно ласомбра становление кандидату давать не спешили. Наблюдали, приглядывались, иногда затрачивая на свои странные смотрины месяцы и годы. Вели с кандидатом в неофиты беседы, и в какой-то момент открывали будущему вампиру, какой чести он может быть удостоен. Но это происходило лишь тогда, когда сир убеждался: душа кандидата в неонаты погибла безвозвратно, спасать уже нечего, Господние чертоги не смогут принять её. Но разве же Мария была такой? Она любила Господа, несмотря на все испытания, которые он даровал ей, и не разуверилась, не отреклась от него даже теперь, хотя это испытание казалось Марии непосильным… Но что она могла знать? Ведь Господь всегда даёт ношу по силам.