Взаимоотношения менялись не быстро. Незаметно. Но, как верила Мария, неотвратимо. Время от времени сир звал своё дитя, чтобы убедиться, что она не сбилась с пути в познании нового для неё мира, или чтобы преподать её какой-либо значимый урок. Особенно благодарна Мария была своему сиру за те уроки, которые помогали ей совершенствоваться в дисциплине власти над тенью, присущей лишь клану ласомбра.
Мария никому и никогда не рассказывала, через какие муки совести она прошла, готовясь предать того, кто дал ей вечную жизнь. Но если бы не он – она теперь была бы человеком, и в свой час, покинув бренный мир, обрела бы царствие небесное. А сколько ещё таких безвинных жертв окажется на пути Бернардо, становленных без спроса, без выбора, похоронивших все свои человеческие надежды и мечты? Кому-то же нужно было это прекратить. Поэтому, уверившись в собственной правоте, вампирша заранее простила себе и обман, и предательство, ибо иначе одолеть Бернардо она бы просто не смогла.
Однажды вампирше доставили несколько бутылок из тёмного стекла, изящной формы, наглухо запечатанных незнакомой печатью. В те времена особое вампирское вино с кровью было куда более востребованным, чем в двадцать первом веке, и Марии сразу стало понятно, что такой подарок мог ей сделать только кто-то из вампиров.
Будь у неё враги, вампирша отнеслась бы к такому подарку с подозрением, но кто бы стал целенаправленно пытаться причинить вред ей, неофиту, слабому потомку могущественного сира? К тому же Марию снедало любопытство, поэтому она решилась раскупорить одну из бутылей и попробовать несколько капель напитка. Что-то особенное было в этом вампирском вине, что буквально придавало ей энергии и сил. Но понимание, чья кровь была в вине, и что происходило с ней самой, у Марии появилось только много лет спустя.
Она была послушной марионеткой для сира своего сира, жестоко жалевшем о становлении такого неудачного потомка, каким показал себя Бернардо, презревшего принципы и условности клана. Но отчего-то сир её сира не решился сам прервать не-жизнь Бернардо. А, может, специально оставил это дело Марии, поняв, как важно ей было отомстить виновнику собственных несчастий за свою порушенную судьбу. Мария больше никогда не встретилась с сиром своего сира, который так хитро использовал её для исполнения своих планов, но прежде помог повысить шансы на их исполнение, пожаловав вино со своей кровью и дремлющим в этой крови могуществом.
К одному из персональных занятий с сиром Мария готовилась очень серьёзно и вдумчиво. Это было самое обычное занятие, во время которых сир помогал Марии совершенствоваться во власти над тенью. Сегодня вампирша несла на эту встречу кое-что, припрятанное в рукаве, в прямом, а не фигуральном смысле. К сожалению, её теневые щупальца слабее, чем у сира. Зато доминирование мощнее. Да и не собиралась она с ним силой мериться, надеясь, что сможет всё решить с помощью обмана.
Занятие шло как обычно, и так же, как всегда, проверив её внимательность и сосредоточенность, а также скорость реакции, заставив подопечную отбивать атакующие её теневые щупальца своими, Бернардо довольно улыбнувшись, сказал:
– Неплохо. Очень даже неплохо. А теперь ты меня атакуй, посмотрим, насколько тебя хватит.
Мария атаковала сира одновременно теневыми щупальцами и ментально, тем самым выиграв себе немного времени за счёт его короткого замешательства. Это время вампирша использовала для того, чтобы вытряхнуть из рукава осиновый кол, и изо всех сил вонзить его в сердце Бернардо с размаху, вложив в удар всю возможную инерцию и навалившись всем телом. И кол вошел в сердце замешкавшегося вампира, всё получилось, Господи, спасибо тебе, у неё получилось.
Мария не боялась, что её застанут на месте преступления, ведь никто не посмеет прервать занятия сира и его потомка. Перевернув обездвиженное тело Бернардо на бок, женщина нависла над ним, и решительно впилась клыками в шею, желая поскорее добраться до яремной вены.
12
В этот раз из задумчивости Марию вывела Лилия, одна из немногих оставшихся в городе Анархов. Московская гостья поинтересовалась, хотя на самом деле этот вопрос её не слишком и беспокоил: