Ей дали халат и маску и проводили в палату. Алисон лежала, окруженная аппаратурой, на голове такие же повязки, что и раньше, но почему-то теперь она выглядела такой маленькой и спокойной.
- Привет, милая моя, - прошептала Пейдж, подходя к ней поближе. Она плакала, но испытывала не горечь, а радость от того, что видит дочь. - Мы с папой любим тебя.., ты должна помнить об этом.., и Энди. Ему не хватает тебя и мне тоже.., нам всем не хватает. Но ты навсегда останешься с нами...
Сестра принесла ей, стул, и Пейдж села, взяв в свои руки руку Алисон, которая казалась такой хрупкой, безжизненной. Пальцы не сгибались, и рука одеревенела - следствие нарушений в работе мозга. Именно поэтому Пейдж и не хотела, чтобы Энди видел Алисон. Это было бы ужасное для него зрелище.
- Мы позвонили вашему мужу, - прошептала ей подошедшая сестра.
- Он едет? - спокойно спросила Пейдж. Она чувствовала не страх, а какое-то необъяснимое спокойствие и еще большую близость к Алисон. Теперь они были вместе - мать и дочь, связанные навеки не меньше, чем при рождении девочки. В каком-то смысле они составляли единое целое. Начало - и конец. Полный круг. Правда, она не думала, что все это случится так скоро,:
- но пока они все еще вместе.
- Он сказал, что не может оставить сына.
Пейдж кивнула. Он просто боится и не в состоянии заставить себя приехать в госпиталь. Но она его понимала - Брэд не хотел видеть всего этого. Сестра положила руку на плечо Пейдж и слегка сжала. Она много раз видела такое, и всегда это было нелегко, особенно если под угрозой была жизнь ребенка.
- Алли, - прошептала Пейдж. - Милая.., все хорошо... не бойся.., я здесь, с тобой. - Алисон никогда не любила новые места, переезды, а теперь ей предстоит переселиться в одно из них, и Пейдж не могла последовать туда за ней, чтобы помочь привыкнуть. Но духом она всегда будет с дочерью, как и Алисон - с матерью.
- Миссис Кларк... - Это был доктор Хаммерман. Она и не слышала, как он вошел. - Мы теряем ее, - тихо добавил он.
- Я знаю. - Она жалобно улыбнулась, не замечая слез.
У доктора сердце разрывалось от ее вида.
- Мы сделали все, что могли. Но повреждения были слишком серьезны. Я надеялся, что девочка все-таки выживет.., но, увы.., мне жаль... - Он стоял чуть поодаль, чтобы не мешать ей, и следил за экранами мониторов.
Потом просмотрел несколько распечаток, проверил пульс и что-то сказал сестрам. Он видел - девочка не протянет и часа. Жаль мать. - Миссис Кларк, наконец снова обратился он к ней. - Можем мы чем-то помочь? Может быть, пригласить священника?
- Все в порядке, - ответила она, вспоминая первый миг, когда ей дали на руки Алисон, маленький комочек с розовым личиком и прядью светлых волос над лобиком.
Несмотря на то что роды проходили трудно, Пейдж засмеялась и протянула к ней руки. Это воспоминание вызвало у нее улыбку, она повернулась к Алисон и начала снова, в тысячный раз, рассказывать ей об этом. Две сестры, утирая слезы, отошли в сторону.
Теперь рядом с ней был только хирург. Примерно через час он снова проверил данные мониторов - ничего не изменилось, состояние Алисон не улучшилось, но и не ухудшилось. Вопреки прогнозам, она черпала силы откуда-то изнутри и продолжала бороться.
Пейдж по-прежнему сидела рядом, тихо разговаривая с дочерью. В душе она уже разрешила Алисон уйти - раз уж ей не было суждено удержать ее. Она не имела на это права. Алисон была похожа на ангела, и Пейдж, без эмоций и сил, просто сидела рядом с ней.
- Я люблю тебя, моя дорогая. - Она повторяла это снова и снова, словно желая достучаться до Алисон, прежде чем та покинет этот мир. - Я люблю тебя, Алли... - В каком-то уголке души Пейдж осталась крохотная надежда, что вот сейчас Алисон встанет и скажет: "Мама, я тоже люблю тебя", но она знала, что этого не случится.
Доктор Хаммерман снова подошел к ним, проверил датчики на руках Алисон, посмотрел внимательно на приборы, проверил работу аппарата искусственного дыхания. Пейдж сидела в палате уже почти два часа и начала жалеть, что Брэд так и не приехал - ему тоже следовало бы попрощаться с Алисон. Когда доктор наклонился к ней и стал шептать что-то на ухо, она испуганно вздрогнула.
- Вы видите этот агрегат? - Он указал на один из экранов. Пейдж кивнула. - Пульс стал более наполненным и частым. Она заставила нас поволноваться.., но теперь я могу предположить, что она возвращается к нам.
Пейдж вспоминала, как однажды Алисон упала в плавательный бассейн и чуть не утонула - когда Пейдж до нее добралась, больше всего на свете ей хотелось отшлепать ее. Теперь она смотрела на Алисон сквозь катящиеся слезы и жалела, что теперь она не может ни отшлепать дочь, ни накричать на нее.
- Вы уверены?
- Посмотрим.
Пейдж осталась рядом с кроватью, продолжая разговаривать с Алисон. Она рассказала ей о том случае с бассейном, когда ей было четыре или пять лет, а потом о другом случае, когда Алисон выехала на велосипеде на шоссе, забитое машинами. Пейдж тогда была беременна Энди.
Она рассказала ей и эту историю, повторяя, как она любит ее.
Когда солнце перевалило через вершины холмов, Алисон тихо вздохнула и спокойно уснула. Она словно совершила тяжелое путешествие и теперь вернулась домой - так она устала. Пейдж почти физически ощутила ее перемещение в новое пространство. Ей уже не казалось, что дочь покидает их: она вернулась на землю и решила не оставлять родных.
- На моей памяти немало подобных чудес, - сказал 1 доктор Хаммерман, улыбаясь, а сестры о чем-то шушукались рядом, наблюдая за этой сценой, - они были уверены, что девочка не дотянет до рассвета. - Эта юная леди ; отчаянно боролась за жизнь. Она еще не готова сдаться... и я, признаюсь, тоже.
- Спасибо, - сказала Пейдж, не в состоянии от прилива чувств сказать что-то еще. Она была уже готова к уходу Алисон, как ни грустно это было для всех них. Теперь Пейдж почти физически ощутила, как Алисон покинула госпиталь и затем снова вернулась. Целуя кончики пальцев дочери, она чувствовала, что теперь уже ее ничем не испугать. На них снизошла милость господня, и по дороге домой Пейдж снова и снова поражалась этому - словно бог простер над ними свою руку, и теперь ей казалось, : что они с Алисон навсегда защищены.
Ведя машину по озаряемому первыми лучами солнца городку, Пейдж была благодарна ему за все гораздо больше, чем когда-либо прежде, - за свое такое безоблачное и полное тогда счастье.