Пейдж сразу же заметила, что Энди непривычно тих.
— Что-то случилось? — спросила она, укладывая мальчика спать. За ужином он не проронил почти ни слова, хотя обычно захлебывался от впечатлений после встреч с отцом. — Как ты себя чувствуешь? — Она потрогала его лоб — вроде холодный. В общем-то он был в порядке, только в глазах читалось беспокойство.
— Да, — наконец выдавил он со слезой в голосе. — Папа сказал… я не могу тебе повторить. — Он не хотел расстраивать ее.
— Вы поссорились? — Может, Энди сегодня действительно что-то выкинул, и Брэд как следует отшлепал его?
Хотя это было не похоже на Брэда.
Энди отрицательно помотал головой.
Пейдж решила посидеть с сыном — она не хотела оставлять его одного в таком состоянии. И через несколько минут Энди не выдержал и заплакал.
— Солнышко мое! — Она прилегла рядом и прижала его к себе. — Ну ты же знаешь, что папа тебя любит, что бы он тебе сегодня ни сказал.
— Да… но… — Он никак не мог выговорить, слова прилипали к его языку… — Я не хотел тебе говорить… У него есть подружка. Ее зовут Стефани. — Он окончательно расплакался — теперь он выложил все. Но Пейдж только улыбнулась сквозь слезы.
— Я знаю. Это ничего. Я все про них знаю.
— А ты ее видела? — спросил он, вырываясь из ее рук.
Но она только покачала головой, думая о том, какой у нее все-таки отличный сын.
— Нет, не видела. А ты?
— За ленчем. Это просто ужас, какая она худая, глупая и совсем некрасивая. И я, по-моему, совсем ей не понравился.
— Ну это вряд ли. Наверное, ты ее напугал, а она старалась произвести на тебя хорошее впечатление. Ты ведь, наверное, был не очень любезен с ней? Я не ошибаюсь?
— Но она мне совсем не понравилась. А папа сказал, что я должен попытаться полюбить ее.
Это уже серьезно, подумала Пейдж. Если Брэд так говорит Энди, значит, он собирается жениться на ней.
У Пейдж защемило сердце, но она понимала, как и Энди, что должна привыкнуть к тому, что Стефани теперь неотъемлемая часть жизни Брэда.
— Ну и почему бы тебе не попробовать? — мягко спросила Пейдж. — Может быть, когда ты ее узнаешь получше, она тебе больше понравится. Раз папа ее любит, значит, что-то в ней есть хорошего?
— Нет, нет! — крикнул Энди, вытирая слезы. — Я все равно ее терпеть не могу. — Энди с тревогой посмотрел на мать и спросил:
— Как ты думаешь, папа к нам еще вернется? — В этом-то было все дело: он просто боялся, что Стефани — главное препятствие возвращению Брэда к Пейдж.
— Не знаю, — честно ответила Пейдж. — Но не думаю, что вернется.
— Но если он на ней женится, то уж точно не сможет к тебе вернуться. Гадина!
— Ты не должен так говорить. Ты ведь ее почти не знаешь. И к тому же папа еще на ней не женился. Так что ты уж слишком переволновался. — Но она знала, что Энди все почувствовал правильно — они наверняка поженятся.
— Они собираются этим летом поехать в Европу. Значит, папа не возьмет нас в отпуск. — Он не понимал еще, что Брэд в любом случае не возьмет их теперь с собой в отпуск. И все-таки при известии о том, что Брэд повезет Стефани в Европу, она почувствовала укол в сердце — ее-то он в Европу не возил, а ей всегда так хотелось… Она была там только однажды, когда ездила с родителями, еще до того, как вышла замуж за Брэда.
— Ну все равно мы не можем бросить Алисой, — спокойно сказала она. — Может быть, он захочет взять тебя одного? — Он ничего не говорил ей, но, может быть, у него есть такой план? Но Энди только отрицательно покачал головой.
— Они едут одни, на месяц.
Пейдж кивнула — теперь у него своя жизнь, а у них своя. И вообще — у нее есть Тригви.
— Ну давай не будем пока об этом беспокоиться, ладно? Папа тебя любит, и я тоже. И я уверена, что его подружка не так уж плоха и ты еще полюбишь ее.
Он только проворчал что-то, пока она снова укутывала его.
На следующий день за завтраком Энди сидел мрачный. Для него существование Стефани значило только одно — Брэд не вернется к ним, к его матери. В конце завтрака он наконец задал Пейдж вопрос, от которого у нее на глазах выступили слезы, и ей даже пришлось отвернуться, чтобы он не видел, как она плачет.
— А что мы скажем Алли о папе? То есть когда она проснется? Как мы объясним?
Пейдж пришлось выглянуть в окно и украдкой высморкаться, прежде чем она смогла что-то ответить. О, если бы наступил такой день, когда они снова смогут разговаривать с Алисон!
— Ну, к тому времени мы что-нибудь придумаем.
— А может, эта Стефани к тому времени умрет, — угрюмо заметил он, и Пейдж чуть не рассмеялась. Все-таки временами он такой смешной! Она выпроводила его гулять в сад, а через пару минут ей позвонила мать.
В сущности, ей нечего было сообщить Пейдж, кроме того, что у Алексис обнаружили какую-то опасную язву.
Это нисколько не удивило Пейдж — чего еще ждать при анорексии? При постоянном голодании, ясное дело, ничего хорошего не приходится ожидать — вот и возникают язвы. Однако состояние Алексис очень беспокоило мать. Да и сама Алексис совершенно потеряла покой.
Кроме того, Марибел удивило, что Брэда снова не было дома. Ведь Пейдж объяснила ей в свое время ситуацию!
Как обычно, мать не принимала ее сообщения к сведению, и через несколько минут все темы для разговора были исчерпаны.
Пейдж рассказала об этом разговоре Тригви вечером, и он еще раз поразился, насколько разобщенная у нее семья. Его же родители были идеально нормальной парой.
— Тебе повезло, — заключила Пейдж.
Они сидели рядом и болтали. Им хотелось целоваться, но они не могли заняться этим на виду у детей.
Бьорн и Энди играли в мяч, и Энди бросал его левой рукой. Скоро ему обещали снять гипс. Хлоя сидела в кресле-каталке, а рядом — Джейми Эпплгейт, помогавший ей с уроками.
— Вчера Брэд познакомил Энди со Стефани, — сказала Пейдж Тригви.
— Ну и как он?
— Она ему, увы, не понравилась. Я, впрочем, другого и не ожидала: ведь она для него — угроза его миру, символ развала семьи. Он сказал, что терпеть ее не может. — Пейдж лукаво улыбнулась. — Хорошенький у них получился ленч.
— Да, мне кажется, у детей всегда остаются иллюзии, что родители могут снова вернуться друг к другу. — Он улыбнулся. — Даже мои, я знаю, втайне мечтают о том, что Дана вернется и все будет по-прежнему.
— А ты бы хотел? — поинтересовалась она.
Он наклонился к ней и прошептал, улыбнувшись:
— Я сбегу из города… с тобой в чемодане.
— Идет. — Она улыбнулась в ответ, и их руки снова соприкоснулись на миг.
Пейдж и Тригви приготовили для детей ужин. Хлоя, разъезжая на своем кресле, накрывала на стол и вообще старалась быть полезной, а Бьорн и Энди после ужина убирались и мыли посуду. Оказалось, что они отлично могут действовать как одна команда и вообще им хорошо вместе. Хлоя словно заполняла освободившуюся с исчезновением Алли нишу в мире Энди. Через несколько дней должен был приехать и Ник из колледжа. Он нашел на лето работу в теннисном клубе в Тибуроне, и все предвкушали его приезд. Не хватало только Алли.
После ужина они сидели на кухне и обсуждали состояние Алли. Хлоя сказала, что соскучилась по ней и ждет не дождется, когда та выйдет из комы. Все хотели этого, и время еще оставалось — два месяца, это еще не предел.
И все-таки доктор Хаммерман говорил, что если она не очнется в течение трех месяцев, то может не проснуться никогда — значит, оставался максимум месяц. Пейдж старалась об этом не думать, и все-таки ночью она не могла заснуть, размышляя, что же будет с Алисон, если она останется в коме.