Пролог
Давно скрывшееся солнце уже не бросало свои багряные лучи на кончики елей и сосен. Уже не отражалось, словно играя с маленькой рябью, в глади небольшого лесного озера. Не окрашивало причудливо светло-зеленую, местами уже пожухлую и коричневую траву на проталинах и не грело готовящуюся ко сну живность. Днем было еще по-летнему тепло, но вечером и особенно ночью ясно ощущалось приближение зимы.
Была глубокая осень.
В лиственной части леса деревья уже покрылись благородным багрянцем, некоторые из них - уже потеряли часть своих листьев. Но здесь, около озера, было некое прибежище, где ничего, кроме, естественно, температуры воздуха, не изменилось. И Брендон откровенно наслаждался.
Он не боялся ночной прохлады и до сих пор выбирался сюда со своим рюкзаком и палаткой. Дети и внуки до сих пор крутили у висков пальцем, пытались образумить, ссылались на возраст старика.
Но для своих 65 Брендон чувствовал себя прекрасно, поэтому только отмалчивался и усмехался. Когда-то и они, еще малышня, почти со слезами на глазах умоляли взять его с ночевкой на озеро, но сейчас выросли. Вроде как поумнели и возмужали. И искренне недоумевали, почему старик до сих пор раз в неделю, как по расписанию, до самых зимних холодов, уходил на озеро почти на сутки. А иногда и больше.
Его малышка, любимая Анна, верный друг, товарищ и супруга, всегда была его компаньоном в этом его увлечении. Точнее говоря - именно она и увлекла его рыбалкой и ночными посиделками.
Вот только она давно почила, его малышка, чуть-чуть не дожила до рождения первого внука. Рак, черт его возьми. Проклятый рак сожрал ее изнутри, сначала незаметно, а потом необыкновенно быстро и неумолимо. Он был вполне молод, и мог бы, наверное, жениться вновь. Дети даже пытались свести его то с одной, то с другой вроде милой и симпатичной женщиной, но Брендон был верен своей малышке.
И этими своими походами в какой-то мере воздавал ей дань памяти.
Да и дураком он не был. Палатка у него была добротная, трехслойная. Под теплыми штанами было термобелье, под бушлатом - шерстяной свитер с высоким горлом. На голове смешная вязаная шапочка с “ушками” - подарок одной из невесток. Но шапочка была удобной и теплой, и потому Брендон носил ее с удовольствием.
Отличными были и его походные ботинки на толстой подошве и рыболовные сапоги, которым пошел уже второй десяток. Ни дырочки, ни трещинки, они верой и правдой служили ему. Конечно, без должного ухода, на который не скупился на время Брендон, они бы давно пришли в негодность. Но мужчина всегда был крайне аккуратен и внимателен к вещам, в отличие от членов своей семьи - отложило свой отпечаток бедное, почти нищее детство и юность без каких-либо излишеств. Сейчас молодежь (а молодежью он считал даже тех, кто был младше его всего на десять лет) совершенно не ценит свою безбедную жизнь, считая треснувший экран телефон или разбитую фару автомобиля невероятным горем. Горе? Какое же это горе? Горе - это смерть ребенка от болезни, ведь на лекарства нет денег. Горе - это уход любимых, тяжелый недуг и голод. А все остальное, долго ли да охочи, можно и подлатать.
Здесь, на лесном озере в каких-то двух киломентрах от его домишка, было очень хорошо и уютно. Здесь толком никого не бывало, особенно по осени - рыбы было мало. Зато живописные места по весне привлекали редких молодых путешествующих фотографов. Слывший здесь старожилом, Брендон с удовольствием составлял компанию этим задорным и легким на подъем молодым людям - показывал потаенные местечки и тропки, проталины и полянки, особенно старые деревья и так называемые “ведьмины круги” - таинственное скопление камней идеальных окружностей.
Но по осени здесь было пустынно. Но старику одиноко не было. Он искренне наслаждался тишиной леса, которая на деле никогда не была таковой - деловитое стрекотание насекомых и птиц, шубуршание готовящихся к зимовке зверей всегда наполняли лесной массив. Брендон не боялся этих звуков - слишком давно он уже их знал и с легкостью различал каждый стук, хруст и треск.
Он сидел на своем походном топчане, крепко держа в руках удочку и сонно прикрыв глаза, когда совершенно незнакомый и странный звук ворвался в привычную музыку леса. Услышанный им треск был похож на звуки электрических разрядов. Негромких таких, но необычных. Звучали они неестественно, поэтому Брендон настороженно навострил уши, совсем по-звериному поведя головой в сторону. По правой стороне в 5-6 метрах от берега он заметил из-за кустов какое-то поблескивание - серебристое, с голубыми вкраплениями, это свечение тоже было странным и необычным, но страха Брендон не ощутил. Ни в пришельцев, ни в теорию заговоров, ни в какие-либо тайные лаборатории на территории штата он не верил, а вот от любопытства страдал. Поэтому, поднявшись на ноги, он медленно и осторожно направился к источнику света. Галька берега мягко похрустывала под сапогами, и этот звук немного раздражал - он словно мог выдать его местоположение перед неким невидимым врагом. Хотя... Враг? Да о каком враге может идти речь здесь? Это же северный штат. Единственными врагами здесь для людей были звери, холод, собственная глупость и неосторожность. Последнее точно было не про Брендона, и он продолжал идти вперёд, чтобы удовлетворить своё любопытство.