Тепло попрощавшись с Брендоном, Мирабель еще несколько раз вздохнула, приводя мысли и душевные терзания в порядок. Поднялась на ноги и оправила платье. Мимолетно, почти неосознанно, провела ладошкой по волосам, зачем-то их приглаживая, и так идеально уложенные.
Как замечательно, что у них с Габи есть такой человек, как Брендон. Всего несколько слов - и она почти совершенно успокоилась. Теперь она может вернуться в зал, к своей дочке и наконец-то искренне порадоваться. Несмотря ни на что, та еще совсем ребенок. И какая тогда разница, нефилим она или нет? Она просто девочка, страстно желавшая прийти в школу и стать лучшей ученицей. И она, ее мама не по праву рождения, а по воле судьбы, должна была быть в этот важный момент подле нее.
Так тому и быть!
3
Благодарение небесам, ей не пришлось столкнуться с Дэвидом Риджем с глазу на глаз. После торжественной линейки учитель пригласил детей и их родителей в класс, где отныне должны были проводиться их уроки. Воодушевленные молодым и красивым мужчиной, мамочки мгновенно обступили его, просто засыпав с головы до ног вопросами по делу и не очень. Габи села за первую парту, с необыкновенно серьезным видом сложив ручки, и совершенно не расстроилась, когда ее мамочка забилась в самый уголок в конце кабинета. Девочка, казалось, вообще про нее забыла - ведь все ее внимание было приковано к учителю, в котором она мгновенно, как и Мирабель, почувствовала родственную ей силу.
Этой же участи не избежала и Мария-Габриэль. Мистер Ридж то и дело бросал на нее заинтересованные взгляды, чем вызвало открытую ревность и недоумение со стороны женщин. Ну разумеется! Сначала столь открытое внимание к Мирабель Смолл, потом - к ее дочери. Это было возмутительно! Но при этом, надо признаться… совершенно естественно.
Красота Мирабель привлекала внимание даже искушенных мужчин. А Мария-Габриэль разительно отличалась от своих сверстников не столько миловидной внешностью, которой совершенно не походила на мать, сколько невероятной для своего возраста серьезностью и сосредоточенностью. Она была умна не по годам и легко согласилась продемонстрировать свои умения - легко и с выражением прочитала стишок, предложенный учителем, в два счета решила довольно сложную задачу и без запинки указала на карте названные мужчиной страны и города. На ее фоне остальные дети казались полными тупицами, изумленно распахнувшие рты и разве-то не роняющие капельки слюней на чистенькие и выглаженные штанишки или юбочки. Названия некоторых стран они слышали впервые - и это ясно читалось на их лицах. А от чтения Марии они и вовсе ошалели - вряд ли в этом классе наберется от силы пару человек, которые умели читать так же хорошо, как и она.
В какой-то момент Мирабель с тоской подумала, что ее гордость за свою образованную дочку очень легко может смениться смятением - в конце концов, в процессе обучения Дэвид Ридж заметит разницу между Марией и остальным детьми, что повлечет за собой личные беседы и консультации. Молодая женщина не поленилась и летом прочитала несколько книжек по школьной педагогике и могла примерно представить, как выстраивается обучение в школе. И осознание неизбежности встречи отозвалось неприятным чувством внутри нее.
И эта встреча произошла. Причем гораздо быстрее, чем Мирабель предполагала.
В конце первой недели своего обучения Габи принесла свой первый табель об успеваемости - небольшой листочек с названиями предметов и наклеенными напротив них какими-то улыбающимися рожицами. Выглядела девочка необыкновенно довольной.
- Мистер Ридж сказал, что я лучшая ученица в классе! - сообщила она с видом посла, принесшего крайне важную новость, - Ни у кого нет такого табеля как у меня! Но еще он сказал, что это не повод зазнаваться. Я узнала, что значит “зазнаваться”, мамочка, представляешь? Вообще, мистер Ридж очень много чего интересного рассказывает, но он еще сказал, что теперь я буду его помощницей. И буду помогать остальным. Правда, это здорово?