Необычное состояние своей подопечной - задумчивое и умиротворенное - Брендон заметил дома сразу по ее приходу. Задал несколько пространных вопросов и в итоге затих. В здравом уме, понимающий и опытный, он догадывался о возможных причинах столь редкого для девушки настроения, но не позволил беспокойству охватить свое сердце. Все-таки Мирабель была еще совсем молодой женщиной, рано взвалившей на свои плечи роль молодой мамочки-одиночки. И она, совершенно не знакомая ни с этой ролью, ни с этим миром, удивительно хорошо с этим справлялась.
Как он предсказывал, незнакомка-иномирянка, ворвавшаяся в его жизнь столь странным способом, действительно стала его отрадой и опорой. Да, ему пришлось многому ее научить и он до сих продолжал открывать ее глаза на многие вещи.
Но Мирабель была благодарной и крайне внимательной ученицей. Ее кроткий и нежный нрав, сильно отличавший ее от многочисленных потомков и родственников, не мог не умилять и не приводить в восхищение. Поэтому ни разу, ни на одну секунду Брендона не посетила мысль - а может, зря он тогда пошел на то загадочное свечение и привел окровавленную и обессиленную девушку в свой дом? Зря буквально воевал со своими детьми и внуками за право быть ей подле него, жить в его доме на правах дальней родственницы?
Нет.
Ничего и никогда не было зря.
Потому-то, каждое воскресение посещая церковную службу (хотя особо верующим он не был, но привычка есть привычка), старик не уставал благодарить Господа за то, что явил в его жизни Мирабель с малюткой Марией.
Весь оставшийся субботний день молодая женщина провела в приятных домашних и садовых хлопотах - выдраила до блеска дом, даже забралась под высокий потолок, чтобы протереть люстры, наготовила много всякого вкусного, в огороде собрала последний урожай, старательно вскопала землю и сожгла весь накопившийся мусор. Приготовила на завтра банки, кастрюли и сахар, чтобы сварить варенье и джем. Устроила грандиозную стирку, а потом долго и старательно гладила для воскресной службы одежду на всех троих.
Вечером же, вместо телевизора, долго сидела у кроватки дочери и читала ей сказки про рыцарей, принцесс и драконов. Габи уснула совершенно счастливая, сжимая в руках свою новую игрушку - небольшого плюшевого медведя с кнопкой в маленькой лапке. При нажатии на нее медведь начинал приятным и забавным голосом говорить: “Я люблю тебя. Я люблю тебя”, чем приводил девочку в неописуемый восторг. Несмотря на то, что Мария-Габриэль иногда поражала Брендона своей серьезностью, он прекрасно знал и другие стороны ее характера, отлично раскрывающиеся в их походах на природу. Габи была совершенно обычным ребенком, хоть и странного происхождения, была сорванцом и любила все новое, необычное и красивое. Брендон немного стыдился того, что, похоже, ни к одному из своих внуков он не испытывал таких теплых чувств, как к этой сиротке. А она была сиротой, он знал это прекрасно. Он знал, что ее родители умерли и она никогда не узнает, какими они были. Для нее Мирабель всегда будет единственной и незаменимой матерью и родственницей. Пока она маленькая, она не понимает всей трагедии ситуации. Возможно, проблемы начнутся в будущем, когда семья встанет на второе место, а на первое - социум и друзья. Так всегда происходит у детей. Никогда они не остаются под крылышком мамки-папки навсегда. Но на то она и жизнь. И его задача - сделать все, чтобы Мария-Габриэль выросла в умную, тонко мыслящую и рассуждающую женщину.
Утром они поднялись неожиданно рано - никто не лежал до последнего. То есть, до самого, как правило, позднего воскресного завтрака. Брендон не задремал на веранде под стрекотание птиц, собирающихся в стайки для перелетов, Габи не уснула в ванной с щеткой в зубах, Мирабель, в кои веки не замерзнув к утру, не осталась под теплым одеялом, оттягивая тот момент, когда уже лежать - это непозволительная роскошь и пора подниматься и готовить завтрак. Их такая маленькая и дружная семья собралась на кухне за круглым столом и, улыбаясь и даже смеясь, не спеша поедали кашу, щедро залитую медом, и тосты с невероятно жирным беконом. Брендон и Мирабель пили кофе, Габи - свой любимый какао. После оделись в чистую, идеально выглаженную и нарядную одежду и медленно отправились в церковь.