Наверное, ангельская кровь в венах Риджа все же подсказала ему о тех непростых эмоциях, которая испытывала сейчас Мирабель. Когда он коснулся рукой ее ладони, она мгновенно сжала его длинные и такие горячие пальцы. Она не услышала, а почувствовала, как мужчина облегченно вздохнул и до самого конца службы держал ее ладонь в своей, нежно поглаживая большим пальцем нежную кожу.
А после он оставил ее, окруженный прихожанками - матерями его учеников и остальными любопытствующим жительницами. Мирабель даже вздохнула, испытав облегчение, однако одновременно с ним еще одно чувство едва-едва, но коснулось её. Это было неприятное ощущение, скользкое и темное, совершенно ей незнакомое. Но к новизне многих ощущений она уже даже начинала привыкать. С первой же секунды, как нефилим ворвался в ее жизнь, она то и дело сталкивается с новыми для себя чувствами и эмоциями.
Это ощущение тихонько призывало встать рядом с Дэвидом Риджем и, демонстративно взяв его под руку, с гордостью взглянуть на товарок: “Он мой!”. Эта мысль ошарашила Мирабель и заставила испытать жуткий стыд. Но она догадалась (спасибо фильмам и книгам), что это была ревность. Ревность!
О, она видела, что творит ревность с людьми! Это было неприятно и совершенно не красиво. И девушка ни в коем случае не хотела испытывать ее.
Для этого она переключила все свое внимание на дочь, которой очень понравилась сегодняшняя служба и она горела желанием поделиться своими впечатлениями, чем она и занялась, стоило им покинуть здание церкви.
Вернувшись домой, Мирабель сразу взялась за варенье. Собранная ягода хранилась в большой холодильном ящике и забродить ей не грозило. Но зачем откладывать на потом, если вчера она уже запланировала заняться варкой и уже приготовила всю посуду?
Габи не выразила желание помочь ей, да молодая женщина и не была против. Собрав небольшой рюкзак и прихватив кое-что из еды, они с Брендоном снова отправились в лес. Еще месяц - и станет слишком холодно (для девочки, разумеется, не для прожженного старика), поэтому Габи каждый свободный день без каких-либо усилий уговаривала Брендона на поход.
Ангелица даже испытала облегчение, когда дом опустел. Она очень боялась проявить перед девочкой мучавшее ее сердце и разум чувства и заставить волноваться.
Но в итоге, занявшись работой, она смогла отвлечься. Просторная кухня и большая плита позволяли ей делать несколько дел одновременно - варить, толочь, замешивать, обдавать горячим паром банки, закручивать и подписывать специальные этикетки. Помимо варенья, она еще успела собрать высохшее белье и перегладить его. Заметив кое-где дырочки, стрательно и аккуратно подлатала одежку и разложила по шкафчикам и полочкам.
Ближе к вечеру, закончив с закрутками, приготовила ужин и уселась на веранде в ожидании Брендона и дочери. Однако перед этим переоделась. И сделала это явно не для них.
Ожидая похолодание, она все-таки не изменила излюбленным платьям. Она выбрала простое, свободного кроя коричневое одеяние чуть ниже колен ручной вязки. Под него надела теплые легинсы со скандинавским рисунком и высокие сапоги на шнуровке и плоской подошве. Бежевый пуховик поверх был не излишеством, а предосторожностью - пока он был расстегнут, но кто его знает, насколько затянется “вечерняя прогулка”. Еще была круглая светлая шапочка и шарф, но они пока лежали на скамеечке, поджидая своей очереди.
Человек и два нефилима появились почти одновременно: старик с девочкой - из леса, учитель - на покрытой гравием подъездной дороге. Габи выглядела уставшей и довольной, но, заметив учителя, подпрыгнула на месте и бросилась ему навстречу.
Ее явно и определенно тянуло к этому мужчине - она никогда так себя ни с кем не вела, особенно после столь короткого знакомства. Встав перед Риджем, она горячо поприветствовала его, а тот потрепал ее по взлохмаченным волосам и вытащил из них несколько застрявших в густых прядях веточек и листиков. Это нисколько не смутило Габи, обычно очень аккуратную, наоборот: она млела от ласки и была похожа на маленького котенка. Улыбка сама по себе растянула губы Мирабель - было приятно видеть, как Габи так бесхитростно дружелюбна и радостна.
Брендон был явно удивлен появлению учителя почти на самом пороге своего дома, еще и в такой поздний час. Сначала утром этот мужчина подсел к ним в церкви, теперь вот вечерний приход, неожиданный и почти неприличный. Он сразу отметил его молодость и привлекательность. Взгляд, который, как ему казалось, он бросил незаметно на Мирабель, встревожил и заставил нахмуриться, но Брендон попытался отмахнуться от неприятной мысли. В конце концов, его подопечная была уже взрослой женщиной, а каждой женщине нужен мужчина, сильный и надежный, а не такой старик, как он. Разве он не замечал попытки городских ухаживать за ней? Разве не он сам пытался аккуратно несколько раз поговорить с ней о жизненной и вполне естественной необходимости устроить свою жизнь не только как любящей матери, но и как любимой жены? А это его недовольство… Что ж, наверняка оно было просто обусловлено совершенно неожиданным появлением в их жизни этого Дэвида Риджа, такого необычного и крайне привлекательного даже на его, мужской и стариковский, взгляд.