Мужчина коснулся запретного плода и возликовал. Нежность ее губ, такое нежное и податливое тело привели его в восторг, а не ощутив сопротивления, он возликовал. В тот самый момент, когда Мирабель Смолл сама выгнулась ему навстречу, затрепетав от охватившей ее страсти, Ридж понял: она - его. Полностью и безраздельно. От каждого своего светлого, почти белого волоска и до кончиков пальцев. Она - его.
Ему уже было плевать, что она - одна из тех, кого он презирал и ненавидел с невероятной силой. Ведь то были мужчины, ужасные насильники. Мирабель же была иной - нежной и сладкой, как лесная земляника, хрупкой и беззащитной, как цветок жасмина. И в одно мгновение захотелось положить к ее ногам весь мир и, самое главное - собственное сердце и душу.
Мысль о том, что он был первым мужчиной, кто прикасался к ней так - страстно и исступленно, возбуждала и воодушевляла. Он легко это понял по тому, как неумело она отвечала на его поцелуи, как удивлялась реакции собственного тела, как смущалась своему незнанию справиться с этими новыми для нее физиологическими особенностями.
Ридж решил остановиться, пока еще мог держать себя в руках. А ведь ему просто до безумия хотелось, наплевав на совершенно неподходящее место и время, опустить ее на пол, опустить до лодыжек плотные колготки и взять ее, возможно, даже грубо и жестоко.
И при этом совершенно не отличаясь от тех чудовищ, когда-то изнасиловавших его собственную мать, а спустя некоторое время - и сестру
Наверное, именно эта мысль на самом деле отрезвила его, а не хваленое самообладание. Его мужскому самолюбию очень польстило, что сама Мирабель явно была не прочь познать мир удовольствия и наслаждения, и он пообещал себе - это обязательно случится. Причем очень скоро. Он будеть целовать ее и ласкать, везде-везде, бесстыдно и открыто, пока она не сойдет с ума от сладости его ласк и самый ярчайший в мире экстаз не унесет ее на своих волнах.
И нефилим сделает все для этого.
Но это не случится так скоро, как на то надеялась Мирабель, и как того хотел он сам. Спешка была ни к чему - гораздо лучше будет позволить ей узнать и его и себя, чтобы недоверие и страх не испортили их первую ночь любви.
Любовь… Какое смешное, но при этом загадочное и нежное слово.
Любил ли он когда-нибудь? Любил ли он вот так: до безумия, до сумасшествия, желая полностью завладеть предметом своей страсти? Желая не только самому получить удовольствие, но и показать его той, другой? Свой возлюбленной?
Физическая страсть открывает дорогу к вратам собственной души - и, к счастью или к сожалению, индеец-нефилим еще ни разу не испытывал этого ни с кем. Будет ли так с Мирабель? Он не знал этого. Но определенно желал страстно и безраздельно.
7
Мирабель боялась смятения и неуверенности, что стали ее спутниками с первой же секунды, когда удивительно красивый нефилим ворвался в ее жизнь подобно разрушающему все урагану.
Но, почувствовав терпкий запах его кожи, исходящий от его тела жар и крепость объятий, неожиданно ощутила радость и умиротворение. В кольце его рук счастье и нега окутала ее подобно теплому и уютному пледу, и она еще крепче прижалась к нему, почти задыхаясь от переполнявшего ее восторга. Наверное, ей должно было быть стыдно из-за того, что из ее головы мгновенно улетучились все мысли о Габи и Брендоне, ведь сейчас, в этот удивительный момент, нефилим завладел всем ее существом.
Она первая потянулась за столь желанным и долгожданным поцелуем, обхватив его шею и силясь наклонить к себе, ведь тот был, хоть и ненамного, но выше ее. Как она боялась, что мужчина, как в прошлый раз, не одарит ее этой лаской, но нет. Его движения быть столь же порывисты, как и ее желание. Ридж не просто поцеловал её - он ворвался сквозь ее губы подобно завоевателю, требовательному и ненасытному, безжалостно сминая и подчиняя себе.
И Мирабель ведь подчинялась с невероятной радостью! В исступлении прикрыв глаза, она изгибалась, стараясь прижаться как можно теснее с желанному мужскому телу. Она старалась вторить возбуждающим движениям его языка и, зарывшись пальцами в его мягкие волнистые волосы, машинально перебирала их.