Знакомая тяжесть скручивалась внизу живота с каждой секундой все сильнее и сильнее. Вскоре она уже почти не могла сдерживать восторженные стоны, рвущиеся из груди.
Удовольствие стало больше, когда ладони нефилима, забравшись под полы расстегнутого пуховика, нежно провели снизу вверх сначала по бедрам, потом по талии и спине и в итоге нежно опустились на грудь. Острое наслаждение сконцентрировалось словно в набухших полушариях, кольнув кончики сосков. Мирабель потерлась о мужчину, словно кошка, и тот, обрывая поцелуй, неожиданно отпрянул. Девушка недоуменно распахнула глаза и уставилась на него, не скрывая своего недовольства. Нефилим хмыкнул и снова крепко обнял ее за талию.
- Так как насчет прогулки? - спросил Ридж беспечно, глядя на нее хитро блеснувшими насмешливыми глазами.
Мирабель задохнулась от возмущения и тут же смутилась своей порывистости. Ее щеки опалил огонь, и мужчина еле слышно рассмеялся. Он быстро застегнул молнию ее пуховика, но лишь до груди, поправил шарф и шапочку.
Сам Ридж, на ее взгляд, был одет слишком легко. Но она также ощущала необыкновенное тепло, исходящий от его тела. Сам он явно не испытывал никакого дискомфорта от вечерней прохлады и вполне довольствовался свитером и кожаной курткой.
- И куда мы пойдем? - спросила ангелица тихо, жадно вглядываясь в его лицо.
- Есть какое-то особое место, куда бы ты хотела?
Мирабель отрицательно мотнула рукой. Тогда Ридж просто взял ее за руку и пошел в сторону рощи, которая постепенно переходила в тот самый лес, в который когда-то занес ее спонтанно открытый портал.
Но в рощу они не углубились. Шли вдоль ее кромки, шли молча и не торопясь.
Сумерки уже давно окутали их маленький городок. Ушедшее за горизонт солнце почти не отбрасывало свои лучи, а низко плывущая луна сонным белесым глазом смотрела с небес. Было уже довольно темно, но постепенно глаза привыкали к полумраку. Да и свет горящих окон дома Смоллов служил отличным маяком.
Сначала ангелица хотела развеять это молчание какой-нибудь фразой, но потом передумала. Странно, но никакого дискомфорта ни она, ни нефилим от него не ощущали. Они действительно просто бродили, наслаждаясь тишиной и обычными для этого времени звуками природы.
Громче всего хрустели под ногами сухие листья и какие-то веточки. Но когда ухо привыкает к этому шелесту, начинаешь замечать в отдалении стрекот устраивающихся на ночлег птиц и кряканье почему-то перепуганных уток и диких гусей. Небольшой ветер качал на высоте ветви сосен и заставлял их прямые стволы слегка похрустывать.
Где-то далеко прокаркал ворон. Это был тревожный и некрасивый звук, но высокое щебетание не то синиц, не то перепелов, уханье дроф и стрекот дроздов быстро убрали неприятное послевкусие от голоса мрачного собрата. Что-то побеспокоило какую-то птицу и раздалось испуганное трепыхание крыльев, взметнувших довольно крупное птичье тельце. Скорее всего, это был глухарь, но Мирабель мало разбиралась в птицах, в отличие от Брендона и даже Габи, с удовольствием познающей мир леса под чутким руководством старика.
Эти звуки умиротворяли и расслабляли, и вскоре девушка искренне наслаждалась прогулкой. К тому же иногда они все-таки останавливались, и в эти несколько мгновений Ридж неожиданно ласково, почти целомудренно ласкал ее лицо, шею и затылок - касался легкими, почти невесомыми поцелуями, поглаживал кожу рук, нежно гладил по спине. Он явно сдерживал свою страсть, судя по подрагивающим далеко не от холода плечам, но девушке это нравилось. Было в этих касаниях что-то успокаивающее и почти священное. К ее удивлению, она получала от этой нежности не меньше удовольствия, чем от обжигающей страсти, которую могли дарить более откровенные ласки и глубокие поцелуи.
Их прогулка затянулась до самой полуночи.
Проводив девушку до дома, Ридж еще долго обнимал ее, поглаживая ладонями и шепча всякие бессмысленные нежности. Мирабель не чувствовала ни сна, ни усталости и, казалось, готова была еще долго простоять вот так, на пороге.
Оказавшись после теплого прощания и привычных водных процедур в своей постели, ангелица смежила веки и легко и почти неуловимо погрузилась в уютный мир сновидений. Она все еще продолжала чувствовать тепло прикосновений нефилима и слышать его нежный голос. И сны ее были покойны и сладостны, словно кусочек рая родился в ее сердце и окутал тело и душу. И это было сказочно и нереально.