Это волшебство не развеялось и поутру.
Привычно занимаясь обычными делами - приготовлением завтрака и ланча, сборами к школе, небольшой уборкой - Мирабель так и не вышла из своего очарованного состояния. Растерянная, но счастливая улыбка не сходила с ее губ, глаза таинственно поблескивали, а руки, хоть и споро, но все же по большей части двигались машинально и инстинктивно.
И если Брендон еще мог догадываться о причинах такого поведения, то Габи выглядела непонимающей и недовольной. А ей не нравилось чего-то не знать или не понимать, поэтому она то и дело хмурилась и требовательно дергала мать за рукав или подол платья.
Обычно в школу Марию-Габриэль провожал Брендон. Но сегодня Мирабель неожиданно изъявила желание самой пойти с девочкой. Ангелица не искала встречи с нефилимом специально - она даже не собиралась идти дальше кованых ворот.
Но Дэвид Ридж по своему обыкновению встречал детей, стоя на дорожке. Одетый в строгий костюм, с уложенными назад волосами и очками на прямом гордом носу, он являл собой очень сосредоточенное и неприступное зрелище, хотя с детьми был мил и приветлив. Увидев Мирабель, он улыбнулся и ей, и его глаза полыхнули огнем. Но этот огонь быстро потух и остался незамеченным для других мам, пришедших сюда передать своих детей из рук в руки.
Перед тем, как отправить дочь на уроки, Мирабель присела перед ней на корточки, порывисто сжала плечики и расцеловала ее в округлые щечки. На людях такое проявление нежности было не по душе Габи, и она поморщилась, хотя и не возмутилась, стойко вытерпев это непростое испытание.
Нефилим ушла, ушла со школьного двора и Мирабель, не бросив на Риджа больше ни единого взгляда.
Но даже так, не глядя друга на друга и отдаляясь, оба они, и девушка и нефилим-индеец, чувствовали связывающую их ниточку нежности и привязанности, невидимую, но такую прочную и притягивающую их друг к другу.
Ридж с трудом дождался вечера, чтобы, сдерживая себя и нервничая от нетерпения, снова прийти к Мирабель.
И снова почти невинные ласки и прогулка вдоль полной живых звуков рощи под луной. На этот раз они еще и разговаривали. Девушка неожиданно для самой себя рассказала о своем прошлом, избегая, правда, подробностей, особенно о Повелителе. Описала свою сестру Габриэль, которой так восхищалась, поделилась уничижительным чувством горя и позора, когда ее порочная связь со смертным была обнаружена. Рассказала о своем непростом выборе - оставить на верную погибель племянницу или, отказавшись от привычного и комфортно мира, сбежать в совершенно незнакомый и потому страшный мир. Естественно, она призналась и в своей жертве, которая стала ценой побега, - потери крыльев. На этом моменте ее истории лицо Риджа болезненно скривилось, будто и сам он ощутил ту страшную физическую боль, которая испытала девушка, собственноручно отрезав свои прекрасные белоснежные крылья.
Разумеется, и он не мог не поделиться некоторыми фактами из своей жизни - все-таки он решил стать ближе этой девушке, чтобы та понимала его и доверяла. А это ведь получается гораздо лучше, когда узнаешь человека лучше и не ограничиваешься одной лишь плотской страстью и желанием. Мужчина рассказал о своем происхождении, о своей семье и народе. О том, как стал учителем, каким образом его занесло в этот северный городок и какой он видит свою дальнейшую жизнь. Честно и откровенно признался, что теперь Мирабель занимает в ней очень важное место, и он хочет также стать частью и ее жизни тоже.
Слова лились из них так просто и естественно, что даже не удивляло ни ангелицу, ни нефилима. Они откровенно наслаждались обществом друг друга и стремились стать только ближе, только роднее.
Их общение продолжилось и на следующий вечер, и на следующий, и всю последующую неделю. Молодые люди упивались этим и постепенно познавали не только друг друга, но и самих себя, открывая что-то новое и доселе неизвестное в своих душах и разумах. Наслаждение от этого познания было таким же острым, как и от физического тепла и нежности, щедро одариваемое и получаемое ими.
На выходных, спустя неделю после их первого свидания, Ридж решил устроить небольшое путешествие. С вполне прозрачным и столь желанным планом. И хотя изначально он не собирался торопиться, неделя общения с Мирабель показало ему - не торопиться с ней просто не получалось - слишком уж плавно и легко протекало их познание друг друга. И теперь и их тела громко требовали полного единения - он уже начинал сходить с ума от желания полностью и безраздельно обладать сладким девичьим телом, полностью сделать его своим, а возбуждение Мирабель, ранее неизвестное ей, начало отзываться болезненными ощущениями, требовавшие срочного удовлетворения.