Теперь нефилим чувствовал ее аромат как никогда отчетливо и от счастья почти сходил с ума. Он покрывал поцелуями небольшие грудки, плоский живот и изящные ключицы, повторяя путь своих губ осторожными касаниями пальцев, и дрожал от нетерпения. Когда он провел подушечками по ажурному краю кружевных трусиков белого цвета, Мирабель снова вздрогнула и инстинктивно стиснула бедра. Все-таки девушка, как бы она не пылала от страсти, не могла до конца избавиться от смятения и стыда настоящей девственницы и инстинктивно боялась того, к чему сама сильно стремилась, а именно - к единению их тел.
Но Ридж уже не собирался останавливаться на полпути. Он, как мог, оттягивал этот момент, предлагал душ, хотел сначала поужинать с ней в уютной и романтичной обстановке. И уже ночью, под покровом темноты, медленно избавляя ее от смущения, нежно и терпеливо взять ее. Сейчас же, хотя сумерки постепенно опускались на землю, было еще достаточно светло, чтобы испытывать некую скованность.
Он постарается быть нежным, конечно. Но абсолютно уверенным в собственной выдержке мужчина, к сожалению, не был.
Для Мирабель стало неожиданностью, когда нефилим, словно не чувствуя ее веса, легко обхватил ее, немного приподнял и повернул к себе спиной. Теперь ее руки упирались в спинку дивана, а колени - в мягкую сидушку. Девушка удивленно оглянулась, и ее губы сразу снова оказались в чувственном плену. Ридж тоже изменил положение. Он встал и, наклонившись, целовал сладкие губы и ласкал ее груди с торчащими сосками, иногда нежно проводя и по коже слегка подрагивающего от возбуждения живота. Его пальцы то и дело касались края белья, но тут же скромно “отступали”, продолжая свое путешествие.
Эти поглаживания должны были расслабить девушку, а такое вот положение - спиной к нему, хотя бы немного, но убрать смущение. И Ридж этого добился - вскоре Мирабель дрожала не от прохлады или стыда, но от чистого и почти ничем не замутненного возбуждения. Мужчина давно уже оставил ее припухшие губы в покое, и девушка то и дело порывисто вздыхала, когда тот припадал в страстных поцелуях, щекоча своим дыханием и кончиком языка кожу, то к шее, то к затылку, то к чувствительному местечку за ушами, то к плечам и трогательно выпирающим лопаткам.
Разумеется, он заметил ужасные шрамы на ее спине и тихо порадовался, что девушка, похоже, сама про них совершенно забыла или же не стеснялась подобно обычным женщинам.
Он знал, откуда эти страшные следы, Мирабель рассказал ему. Странно, они не вызвали у него ни отвращения, ни жалости, хотя были уродливы и, разумеется, портили совершенную красоту ее изящного и стройного стана, лишь необыкновенную гордость за свою девочку. За этими ранам скрывалась необыкновенная сила духа ангелицы, которая, совершив ужасный для ангела грех, сделала мужественный выбор в пользу жизни и любви. И это поднимало ее в его глазах на самый удивительный и высокий уровень. Эта девочка, такая слабая и трепыхающаяся, словно самая настоящая птичка, на самом деле была самым сильным на свете существом. Не за счет своих магических или физических сил, нет. Мирабель сама сказала, что никогда ничем особенным не выделялась среди своих собратьев, которых Ридж из-за насилия над женщинами своего рода так ненавидел. Но сила ее духа и сердца была самой необыкновенной и нереальной.
Ридж прикасался губами к этим шрамам почти с благоговением. Хотел бы он, чтобы они исчезли? Может быть. А, может, и нет. Ведь для него это были знаки не позора, а самого настоящего торжества над злобой и ненавистью, знаки всепоглощающей и созидающей любви.
Когда нефилим почувствовал, что Мирабель вполне готова для более откровенных ласк, он снова провел кончиками пальцами по краю ее трусиков, но на этот раз опустил руку ниже и коснулся нежного кружева, прикрывающее тайное местечко. Оно оказалось немного влажным, и Ридж от осознавания этого совсем потерял голову. Слабо простонав, он так сильно сомкнул губы на тонкой шее, что ангелица вскрикнула. Ридж несколько раз провел двумя пальцами по линии, четко выдающейся под тонкой тканью нижнего белья и разделяющей створки ее женского естества, и от этой незнакомой, но такой сладкой ласки Мирабель задержала дыхание и закатила глаза, откидывая назад голову.
Она лишь недавно стала познавать прелесть сладострастия и потому немного страшилась его, хотя и трепетала в предвкушении. Ее тело было словно наполнено вопросами, и Ридж, несомненно, был рад на них ответить. Своеобразным, но таким сладким образом.