Мирабель чувствовала бесконечную благодарность к своему спасителю. Он и правда стал для неё самым настоящим Спасителем. Что бы случилось с ней, если бы его не оказалось рядом в тот вечер, когда она, собственноручно лишив себя крыльев, не прошла через портал в этот мир, всегда отрезав себя от родного дома, где она родилась, где она верно служила своему господину и где она лишилась своего самого родного и близкого существа - своей сестры Габриэль?
Её, самую прекрасную на свете ангелицу Габриэль, казнили на Главной площади за то, то что она, верховный ангел, обладательница трех пар сияющих белоснежных крыльев, сошлась со смертным мужчиной с Земли и, более того, понесла от него ребенка-полукровку.
Та же участь ждала и младенца. Но Мирабель, всегда такая спокойная, миролюбивая и прилежная, не смогла смириться с решением своего господина. Она украла свою племянницу и, вероятно, трусливо сбежала.
Это было больно - резать себе крылья. Но это был единственный шанс - сбить ищеек господина с её следа. Магия, исходящая от них, ясным и четким запахом повела бы ангелов за собой. Да, она рисковала лишиться вместе с крыльями и магии, но то была малая плата за их с малышкой спасение.
Магия осталось. Но не связанная теперь с Мировым Древом, она уменьшалась каждый раз, когда Мирабель обращалась к ней. Возможно, отсюда и иногда накатывающая на неё слабость, и туман в глазах - тело, привыкшее к силе с самого рождения, лишаясь её, слабело.
И потому сегодня, в этот прелестный весенний, немного прохладный день, молодая женщина, вместо того чтобы заняться небольшим огородом на заднем дворе, сидела на скамеечке, зябко закутавшись в плед, и внимательно следила за играющей Габриэль.
Да, она дала племяннице имя ее матери. Вообще-то у нее было двойное имя - Мария-Габриэль, и чаще всего они Брендом звали ее по первому имени. Но с каждым годом юная полукровка все больше и больше напоминала Мирабель свою мать - не помнящая ее, искренне считавшая Мирабель своей матерью, она не только пошла внешностью в казненную ангелицу - Мирабель узнавала и особые движения руками, и манеру по-птичьи вскидывать подбородок, упрямо взирая на стоявшего перед ней, словно тот отвлек ее от каких-то поистине королевских важных дел. Она даже говорила иногда такое, что Мирабель слышала от сестры в детстве, и тогда ей хотелось убежать в свою спальню и расплакаться, насколько сильно тоска по сестре охватывала ее. И тогда именно это имя - Габриэль - срывалось с ее уст и она чувствовала, будто умирает.
А ведь Мирабель и правда хотела умереть. Убедившись в том, что спавший ее старик по имени Брендон Смолл искренне желает помочь им с малышкой и взять на себя обязанность как следует позаботиться о них, она позволила проникнуть в голову порочной мысли свести счеты с жизнью. Мужчина бы позаботился о крошке, как о собственной дочке или внучке. А она бы была свободна.
Не лишившись крыльев, она бы переродилась. Ангелы не умирают в том понимании, как умирают люди земли, - они вынуждены перерождаться снова и снова, чтобы служить своему господину. Не всегда память о прошлых жизнях сохраняется с ними, но кое-что все равно нет-нет, а проскальзывает.
Но Мирабель собственноручно отрезала их. И теперь смерть принесла бы ей долгожданное и полное забвение. Раньше бы это ее устрашило. Но не теперь, когда она каждый день словно ведет внутреннюю борьбу с невероятно сильными и черными силами.
Мирабель удержалась. Не поддалась соблазну. Во многом благодаря старику Брендону. Этот мужчина заражал своим неуемным оптимизмом и весельем. Он мгновенно стал заботливым дедушкой для Марии-Габриэль, с невероятным профессионализмом стал обучать незнакомому для Мирабель искусству уходу за детьми.
Он научил ее жить по правилам смертных людей. Научил работать, делать элементарные, но такие странные для нее вещи - готовить, стирать, убираться в доме, ездить на почту и в магазин за продуктами, общаться с людьми, болтать с ними о погоде и огороде, который был у каждой уважающей себя хозяйки.
Да, ухаживать за овощами и немногочисленными фруктовыми, стойкими к морозам, деревьями тоже научил Брендон. Мужчина, казалось, умел абсолютно все, чем безмерно восхищал Мирабель. Но особенно она была благодарна ему за то особое отношение к девочке, которое он той оказывал. Он стал для нее и отцом, и дедушкой, и наставником, и самым близким другом. Именно благодаря ему к шести годам Мария-Габриэль выросла вполне обычным, почти ничем не отличающимся от других детей ребенком. Это было особенно важно, потому что в этом году, по осени, девочке-полукровке суждено было пойти в человеческую школу. Мирабель боялась этого события, словно какой-то непонятной, постоянно тревожащей трагедии. Живущие в некотором отдалении, они, конечно, не теряли контакта с остальными поселенцами их небольшого городка. Но и друзей у девочки особо не было. Воспитанная в строгости, но в понимании и приятии, она легко находила общий язык с детьми, но особенно к ним не тянулась, предпочитая компанию Брендона, чем удивляла и одновременно умиляла старика. То же касалось и остальных взрослых - Марии-Габриэль было явно комфортней с людьми постарше. Она была любознательной и пользовалась каждым шансом пытливо порасспрашивать их о том о сем.