В школу, конечно, она его с собой не взяла, ревниво страшась чрезмерного внимания к своему сокровищу со стороны других детей. И этому решению Мирабель была крайне довольна. Не то, чтобы ей было жалко, просто будет действительно грустно, если Габи расстроится, когда любопытные детишки растащат чудесные карандаши-фломастеры “на сувениры”.
В их городке школа была всего одна, и детей в ней было немного - все-таки и сам городок был маленьким. В новом классе насчитывалось всего 13 ребятишек и это считалось довольно-таки большим набором. Обычно количество учеников не превышало 9-10 человек. Но это не умоляло той торжественности, которой обычно сопровождалось начало нового учебного года.
Был и еще один повод для особенно настроения - летом из города уехала старая миссис Мур, одна из учительниц, преподававшая у маленьких ребят. Сославшись на возраст и здоровье, она, доучив свой класс, уехала к дочери и ее мужу в Сан-Франциско. На ее замену отправили нового учителя - по слухам, молодого и очень симпатичного. Разумеется, Мирабель это мало интересовало - но общая возбужденность, охватившая молодых мамаш (особенно незамужних), частично передалось и ей. Это даже в некоторой степени порадовало ее - значит, постепенно она, падший и отверженный ангел, совершенно чужая в этом мире, все-таки становится его частью. Все же ее тяготили эти отличия местных женщин от нее - она то и дело испытывала смущение и неудовольствие от собственности непонятливости и твердолобости, как выражался Брендон.
На этот раз она с легкостью затерялась среди возбужденных мам, по такому случаю тоже принарядившихся и то и дело поправлявщих свои прически.
Но это сама Мирабель считала, что затерялась.
На деле она выделялась на их фоне, как выделяется белоснежная роза, неизвестно по какой причине выросшая на клумбе среди анемонов или портулака. Скромное шерстяное платье нежного бежевого цвета было ей немного большеватым - к осени она сбросила несколько килограмм. Но это нисколько ее не испортило - платье лишь подчеркивало ее стройную, по-девичьи скроенную изящную фигурку с прямой, как у принцессы, спиной, тонкую талию и небольшую упругую грудь. Длинную белую шею, не прикрытую воротом, венчала головка с лицом нежным и одухотворенным. В отличие от дочери, она обладала бледной кожей, смотрящейся, однако, не болезненно, а как-то… благородно, что ли. Ее огромные светло-карие глаза, пухлые ярко-красные губы, не тронутые помадой и длинные пышные ресницы, загибающиеся кверху, делали девушку невероятно похожей на куклу. Еще большее сходство с ней Мирабель придавали ее длинные пышные волосы, доходящие почти до поясницы.. Сейчас они были заплетены в косы и убраны в незамысловатую прическу. Но даже так, заплетенные, они не потеряли своего объема и не могли не вызывать восхищения. Они были гладкими, ухоженными и сияющими. Их цвет было очень трудно сравнить с чем-либо, насколько светлыми, почти белыми они были. И словно сияли и создавали невероятный, практически священный ореол вокруг ее головы.
Мирабель выглядела очень молодо и это тоже заставляло ее выделяться. За те шесть лет, что она жила здесь, женщины уже привыкли к этому, как и к тому, что у этой молодой особы была дочь, которая отныне будет учиться с их ребятишками в одном классе, и потому не обращали на это никакого внимания.
Но вот люди приезжие или мало знакомые с ней нет-нет, а бросали на Мирабель любопытствующие и словно зачарованные взгляды, искренне ошеломленные ее практически неземной красотой.
По традиции, первый день учебы начинался с торжественного собрания в спортивном зале школы, заставленному по такому случаю скамеечками, на которых и расселись школьники. Родители же стояли вдоль стен, стараясь одновременно не потерять из поля своей зримости одновременно и свое чадо, и небольшую сценку, на которую степенно и с достоинством выходили учителя.