— Так и работать не будут, настроек, знаешь ли, не так много, боюсь, весь пыл пропадёт, — Семёныч отвечает виновато.
— Не надо пыла, это мы после Афин добавим, когда уже поздно будет о жаловании спрашивать.
Проникнуть на камбуз — дело минуты. Пароль Семёныча примитивный — его день рождения. Блуждаю по настройкам утаковской программы. Один из разделов дополнительных функций — программирование настроения потребителя. Три десятка эмоций: и грусть, и радость, и воодушевлённость, и рабочая мотивация. Даже обидно становится, будто хомячков дрессируют. Галочку поставил — и у команды требуемое настроение, благодаря гормонам и ещё туче психоактивных веществ, добавляемых в пищу. Тут же модули вкусовой активности. Хоть подошву готовь, будет так вкусно, что язык сожрёшь. Что-то мне не нравятся в интерфейсе программы, формулировки странные. «Рабочая мотивация» — кто так говорит? «Патриотический настрой» — вот это по-нашему, по-федеральному. Уж не троянская ли каверза? Открываю историю синтезов и припоминаю все приёмы пищи после установки проги. Три первые заявки в синтезатор — команда такого не ела. А кто ел? Семёныч с капитаном?
Жую свой батончик, пока Семёныч потчует команду похлёбкой из альдебаранского овцебыка. Только и слышно: чавканье, «ах как вкусно», «офигенно», «мама мия». Третью неделю нет жалованья, но алчный Пётр Никитич и не менее чуткий к деньгам Петруха не ропщут и закатав рукава вылизывают «Клеопатру» вслед за тарелками.
— У нас новый заказ, на Самаре, — между делом сообщает капитан. Все мычат, склонившись над похлёбкой. Никому и дела нет, что Самара — в Троянской империи, а Федерация с троянцами пятьдесят лет в состоянии войны, и если мы туда отправимся, то станем военными преступниками и предателями.
Щёлк, включается телевизор, запись я заранее загрузил в бортовую сеть.
«Участились случаи кибератак со стороны Троянской империи. Обращаем внимание, что использование несертифицированного федеральным правительством программного обеспечения может привести к печальным последствиям, вплоть до уголовного преследования. Большую популярность приобрела нелегальная программа «Вкус жизни», активно распространяемая в Ионическом секторе Федерации…»
Капитан цыкает, кают-компания пустеет за полминуты. Остаёмся я, капитан и Семёныч.
— Догадался, стало быть, — цедит капитан. — Прибить бы тебя, да жалко.
— Лишнее это, босс, — улыбаюсь я. — Пофиг мне, Федерация или троянцы, жить хочу вкусно. Нет вкуса — нет жизни, так ведь, Семёныч? — он кивает. Художник, а не убийца, не хочет меня прибивать. — Поразмыслил я, троянцы побольше нашего в мультисенсорике добились. Может, и мою башку поправят, — стучу пальцем по виску. — Замучался я жрать эти батончики, спасу никакого нет.
Конец