А вот к дяде Лёне грянь, не грянь — без разницы. Его вообще никогда дома не бывает, потому что он всю жизнь в гостях прохлаждается.
В гости ходит он основательно: дня на два-три, а то и на недельку.
А чего там мелочиться?
На правах родственника заявляется без предупреждения и спозаранку, чтобы, значит, хозяева из дома сбежать не успели. При этом своим родством он размахивает у всех перед носом, словно победным флагом завоевателя перед захваченными крепостями.
Другими словами, выставить его нет никаких сил.
Если вы собираетесь на работу, он готов последовать за вами и помочь по мере сил, особенно советом.
От его бесконечных советов о том, как жить, спятить можно уже в первые пять минут его визита.
Советует он обычно долго, обстоятельно и совершенно неразборчиво. Трудно понять человека, когда у него рот забить и он всё время жуёт.
Самое его любимое место — у холодильника.
К тому же, на правах родственника, он самостоятельно постоянно в этот холодильник заглядывает. Если же в холодильнике, как у меня например, «мышь повесилась», дядя Лёня готов пулей слетать в ближайший магазин и затарить вас на месяц вперёд, не за свой счёт, конечно же.
Самое грустное, что вся эта снедь недолго будет радовать глаз, так что про месяц — это я для красного словца. Обычно дядя Лёня не уходит, пока не возвратит вашему холодильнику первозданный вид.
Есть ещё вариант с отсутствием в кошельке денег. Но дядя Лёня способен и не на такие подвиги. Всё равно денег одолжит и продуктами обеспечит, а заодно себе какую обнову справит — должны же вы дорого родственника чем-либо одарить. Даже страшно представить, сколько времени вы после будете долги отдавать.
Ещё больше времени вы будете отмывать жилище от нежданного постояльца и лечить голову от головной боли. Проблема в том, что молчать дядя Лёня вообще не способный. Я как-то по глупости попыталась его напоить. Оказалось, это я погорячилась. Спать он вообще перестал, а говорить стал с удвоенным рвением.
В общем, спасения от дяди Лёни не было. И это мне ещё, по сравнению с другими родственниками, крупно повезло. Раньше он ко мне заглядывал крайне редко и только тогда, когда никого другого выловить дома не удавалось.
Дело в том, что я очень удачно вышла замуж. Муж у меня был обстоятельный, дядиным Лёниным родственником себя ни секунды не считающим, поэтому мог его невзначай и с лестницы спустить.
Но вот пришло и моё время почувствовать себя родственницей со всех сторон. С мужем я благополучно развелась и уж слишком долго скрывать сей факт не получилось — мама проболталась. Именно об этом она пыталась виновато покаяться по телефону спозаранку.
Я как-то пробовала у неё узнать степень нашего родства с дядей Лёней. Она надолго задумалась, и даже на бумажке чего-то пыталась высчитать. Потом сдалась и объявила о том, что он точно родственник, но точнее сказать не в силах. Статус «седьмой воды на киселе» дядю Лёню никогда не смущал. Главное — родня, а об этом он сам не забывал, и нам забыть не позволял.
Осознав, что пришла мне пора испить свою чашу до дна, я мужественно впрыгнула в джинсы и потопала пугать своих гаврошей семейной страшилкой. Даже не удивилась, что волшебные два слова подействовали на детвору, как ушат холодной воды. Они вмиг оделись, так до конца и не проснувшись, и отправились досыпать к бабуле, пожелав мне на прощание держаться.
Дядя Лёня появился в моей прихожей, словно джин из бутылки. Наверное, гавроши в спешке даже дверь за собой не захлопнули.
- Ну что, развелась! - радостно скаля зубы, гаркнул мне на ухо родственник.
- Ага, - вяло дёрнулась я от него в сторону.
Разило от дяди Лёни сногсшибательно: смесь одеколона, пива и застарелого перегара.
Сделав вид, что не замечает моей кислой физиономии, родственничек вольготно расположился на кухне, как обычно, у холодильника.
- Завтракать пора, - сообщил он мне, одновременно заглядывая вглубь любимого ящика, который его не порадовал особым изобилия.
Хозяйка я не очень, да и гостей собственно не ждала.
- Овсянка, сер, - ехидно проблеяла я.
- Может, яишенку? - с надеждой спросил дядя Лёня.
- Яиц нет, - ядовито ухмыльнулась я, и шлёпнула на тарелку чуть подгоревшую кашу.
- Маслица? - вопросительно поднял бровь гость.