Джинсы обычные, чёрная футболка и того хуже — даже без надписей.
Мокрым он был точно таким же, как и я. А так как я уже на себя насмотрелась, хлюпающую и брызжущую дождевой водой, то на него с раскисшим от избытка влаги батоном в руках, смотреть было ну совсем скучно.
Вот разве что глаза!
На обычном лице и такие необычные глаза!
Глубокие, умные, говорящие.
Эй!
Я не имела в виду, как у собаки. Ну может, проскользнула мысль, но я её тут же отогнала. Это сравнение здесь не подходит. Глаза у хлюпика, то есть мокрого, хлюпающего субъекта, были ещё и дерзкими, насмешливыми, а не только покорно-печальными, как у наших четвероногих, умеющих лаять друзей.
Скучно было, видимо, не только мне.
Дождь лил как из ведра и заканчивать свои рыдания даже не думал.
Парень за стеклом что-то сказал.
Надеюсь, поздоровался, а не обозвал. Потом он положил свою ладонь на прозрачную перегородку. Я, чуть подумав, накрыла её своей рукой. Оригинальное такое рукопожатие получилось. Наши ладони встретились, хотя их и разделяла тонкая прозрачная стенка.
После этого мой новый знакомец даже на комплимент расщедрился. Кивнув на мои волосы, он тут же продемонстрировал мне свой большой палец, означающий, видимо, его восторг по поводу моей нестандартности.
Ему в глаза я старалась не заглядывать, чувствовала, что они хохотали. Уж очень хотелось комплиментов, пусть даже и не очень искренних.
Я жестами объяснила комплиментщику, что от этой оригинальности совсем даже не в восторге. Он дал понять, что не видит никакой проблемы — состричь на лысо и вся недолга.
Эта его идея мне почему-то не понравилась. Я даже решила немного поплакать, явно напрашиваясь на сочувствие.
У меня за спиной подло хихикали бесчувственные продавщицы. А вот парень проникся и долго махал руками, то ли утешая, то ли издеваясь.
Видя моё недоумение, он пояснил, что это был, вообще-то, очень смешной анекдот. Пояснил он, конечно, не в голос, а написал пальцем на стекле, предварительно на него подышав.
Я тут же начала смеяться, как дура, доказывая, что чувство юмора у меня есть и к анекдотам я отношусь положительно.
Сама не заметила, как забыла о своём горе и о том, что злющая. Уже через пол часика общения с незнакомцем, стоящим за стеклом, пришла к выводу, что я самая очаровательная и привлекательная.
А кто станет сомневаться — тому не жить.
Уж я себя знаю!
А потом, как-то внезапно наступил вечер.
Ну как это он всегда делает — с наскока и без предупреждения. Магазин стали закрывать, а нас из него выталкивать. Мы с темноглазым снова оказались под дождём. А так как высохнуть не успели, то снова вымокнуть нам уже не грозило.
Стеклянной стены между нами теперь не было. Её заменила стена из воды, непрерывно льющаяся, словно из разорванного кем-то, неба.
Стоя под дождевым душем друг напротив друга, мы продолжали хихикать и гримасничать, словно забыв, что умеем общаться вербально. Странно, но мне было очень весело и легко под тем проливным дождём рядом со странным незнакомцем.
Я чувствовала себя королевой дождя, и даже попыталась танцевать от избытка чувств. Джо Дассена мне, конечно, переплюнуть не удалось, но не расстраиваться же из-за такой мелочи!
Так же легко, как и встретились, мы распрощались.
Он изобразил мне «No pasaran», подняв кулак к небу. И я с ним согласилась. Они, то есть неприятности, не пройдут и у меня всё будет хорошо, чтобы не случилось.
Я же ответила ему изысканным реверансом, ну почти изысканным. Во всяком случае, очень старалась быть элегантной дамой, насколько это возможно при пятнистой голове и полной схожести с всполаскиваемой в воде наволочкой, изредка постукивающей зубами от зябкости.
Дождь выдал нам торжественную дробь прощания, выстукивая своими каплями замысловатую мелодию о знакомую уже, зеркальную витрину.
А потом мы пошли…
Пошли каждый в свою сторону, в свою привычную жизнь. Наши дороги побежали в разные стороны.