Если бы в нём сообщалось, что её мамаша умерла, Зиночка честно бы поплакала и, отправив деньги на похороны, успокоилась. Но письмо было написано лично матушкой и вызывало в душе беспокойство, даже неожиданное волнение, что смахивало на тоску по родине.
Маманя писала следующее:
«Зинка, хватит уже тебе по заграницам таскаться.
Наш посёлок сносят и квартиру в городе дают. Я совсем плохая стала, скоро точно загнусь, так тебе хоть хата достанется со всеми удобствами.
Не будь дурой, приезжай, а то ведь наследство государство оттяпает.
Или ты забыла, в какой стране родилась?
Тут быстро хозяева на чужое добро отыщутся.
Я тебе уже и жениха подыскала.
Гришку помнишь?
Вы с ним в выпускном классе всё по кустам обжимались. У него работа есть. Да, и не пьёт он теперь почти, после того, как в прошлом году палёной водкой отравился.
И что тебе, дуре, ещё надо!
От добра добра не ищут!
Не приедешь, паразитка, прокляну. Уж больно новую квартиру жалко.
Я тебе её тогда и с того света припомню!
Целую. Мамка».
Зиночка свою маму хорошо знала. Уж если пообещала с того света достать, так с неё станется. Обязательно являться и квартирой, утраченной по чём зря, попрекать станет. Ясное дело, Зиночка обеспокоилась и побежала советоваться с подругами.
Встретились они, как обычно, в местном супермаркете.
- Твоя мать права, квартиры нынче на дороге не валяются, - заметила практичная латышка. – Мне бы кто квартиру пообещал, я бы и в Африку поехала.
- Да, ещё в придачу с непьющим женихом, - промурлыкала молдаванка. – Это по нынешним временам, вообще, экзотика.
- И мамка болеет, - заметила жалостливая Галя, вытирая носы своим близнецам.
- Вот именно, - подняла палец Иоланта. – Значит, совсем скоро хозяйкой новой квартиры станешь.
- А если не срастётся с женихом, недвижимость и продать можно, - улыбнулась Аурика. – Деньги никогда лишними не были.
Кстати, не забудь про жениха подробнее написать. Я бы с ним поближе познакомилась. Он какой? Брюнет или блондин?
Зиночка задумалась. Гришку она помнила смутно.
- Кажется, светленький, - пробормотала не очень уверено.
- Ух, обожаю блондинчиков, - сверкнула чёрными глазами молдаванка. – Может, мне с тобой поехать?
- Ну, уж нет! – отмахнулась Зиночка от подруги. – Я и сама как-нибудь со своим женихом справлюсь.
Билеты Зиночка купила по интернету, плюнув на родственников покойного мужа и искренне пожелав им подавиться его наследством.
В самолёте успела даже вздремнуть. Устала, собираясь в спешке. Не забыла она прикупить местных сувениров, забежав в Европрайс. Конечно, в этом магазинчике продавались дешёвые безделушки, но ведь дарёному коню в зубы обычно не смотрят. А вот наряды себе выбирала в бутиках, собираясь сразить земляков своей красотой и заграничным лоском.
Встречали Зиночку, как английскую королеву.
Гришка был даже в галстуке и верхом на мопеде. Маманя прикрывалась огромным букетом, явно только что оборвав все цветы с центральной клумбы их посёлка.
Выглядела старушка очень бодрой и умирать, явно не собиралась. Зиночка этому не удивилась. Зная мамочку, была уверена, что она ещё её внуков переживёт, если они вдруг появятся. Но в другой руке мамка держала ордер на новенькую квартирку, чем дочку и утешила.
Немного разочаровал новоявленный жених.
Может, он когда-то и был блондином, только теперь из-за обширной плеши этого проверить уже было нельзя. Григорий компенсировал недостаток волос на голове кудрявой рыжеватой бородкой. В разговоры он не вступал, всё больше помалкивал и кивал, пытаясь заглянуть Зиночке в рот. Чего он там искал, она так и не поняла. То ли надеялся увидеть остатки завтрака, то ли проверял наличие зубов. Но мать всё время шипела дочери на ухо:
- Не мужик, а чистое золото!
Оглянувшись вокруг и заприметив пьяненьких, дурно пахнущих аборигенов, скорее всего мужского полу, Зиночка вынуждена была с маманей согласиться. А после того, как Гришка смущённо ей улыбнулся, свернув золотой коронкой, она пришла к выводу, что если не снаружи, то внутри золото в нём в наличии имеется, что уже было утешительно.
Переезд в новую квартиру совершали в спешке, боясь, чтобы власти не передумали и квартиру не отняли.
Конечно, она была однокомнатная, совсем крохотная, и на девятом этаже нового дома, построенного на окраине городка, соседствовавшего с их посёлком при железнодорожной станции. Но мать радовалась обнове, как дитя: