Я выползла покурить на крылечко дачи, зябко кутаясь в старую ветровку. Бабье лето в этом году выдалось на редкость не летним. Высокопарно называя старый бабкин домишко дачей, я обычно скромно умалчивала, что эти хоромы на ладан дышат и вот-вот рухнут, скорее всего прямо на мою пепельную лохматую голову.
Раньше я гордо величала себя русоволосой, но с возрастом стала всё чаще обозначать свой цвет волос, как пепельный. То ли я от времени посерела, то ли изначально такой была, но замечать сие не желала.
И вообще, нечего так понимающе кивать головой!
Ну, да мне за тридцать, я одинокая и никому не нужная! Можете начинать рыдать от жалости. Я бы тоже поплакала, да что-то разучилась. Поводы всё какие-то мелкие попадаются, моих слёз не достойные.
Причины моего гордого одиночества излагать отказываюсь.
И вовсе я не уродина!
Нормальной внешности, правда слегка худосочная. Ну так, на вкус и цвет товарищей нет. Характер, правда, не приведи господи, как выражаются мои подруги Лялька с Лёлькой. А их мужья меня слегка побаиваются и от общения всячески уклоняются под разными благовидными предлогами. Да не очень-то и хотелось с этими скучными хмырями общаться.
И шутят тупо!
«Тем кому немного за тридцать мечтают выйти замуж за принца».
А я не мечтаю!
Вот от рыцаря бы не отказалась.
Но где же их отыскать тех рыцарей в этом мире с вымирающей сильной половиной человечества?
В общем, вымерли рыцари, как мамонты.
Может, осталось пара-тройка раритетов. Я вот лично только двоих знаю.
Сосед Перович, но ему уже за 70, так что вряд ли он сможет удовлетворить мою жажду рыцарства.
И мой шеф Алевтин Валерьевич – средней руки бизнесмен, у которого я секретаршей служу. Но он, к сожалению, один, а нас – жаждущих рыцарей, много. Очереди же я с детства ненавижу. Поэтому Алевтин Валерьевич сейчас рыцарствует в Турции с очередной претенденткой на его рыцарство, а я в отпуске за свой счёт в разваливающейся даче прохлаждаюсь.
Обычно я спокойно к своему беззащитному одиночеству отношусь.
Очень мне надо за «каменной стеной»(в смысле, за мужниной спиной) отсиживаться. Я мадам современная – сама с этой жизнью пинаться умею, без поддержки с тыла, так сказать.
Но в эту минуту, сердито выбрасывая недокуренную сигарету, подумала вдруг о несправедливости мироздания.
Даже подружки в столь зябкую пору рядом со своими благоверными сидят, ко мне на кофеёк ехать отказались.
Конечно, наше захолустье – далеко не Турция!
Да и дорогу в грязном месиве отыскать проблематично. На неё выедешь и сразу венки по машине заказывать беги. Так что удивляться тому, что девчонки не приехали мою тоску развеять нечего.
Причины, можно сказать, уважительные.
Лёльке машину гробить стало жалко, а Ляльке лень Пусика без присмотра бросать. Пусик – это её любимая болонка. Мужа-то она по простому папиком кличет и собаку ему не доверяет, ибо он её уже давно удавить мечтает. Сказать по правде, где-то я его понимаю. Если бы мне шкодливый Пусик постоянно гадил в тапочки тоже в его удушении участвовала.
В общем, сегодня с девичником не сложилось.
Но хандру-то мою ещё никто не отменял!
А в темноте и одиночестве она к тому же прогрессировать начала. Именно поэтому я в ту минуту и дала слабину и даже предупреждающее мяу Рыцаря меня не насторожил.
Рыцарем, кстати, я своего кота зову.
Он большой чёрный, лохматый и зеленоглазый – в общем, абсолютно мой идеал. Жаль только, что не мужчина. Зато верен мне, как собака. Ходит следом и в газа заглядывает.
Рыцарь, наверное, чувствовал, что я глупость делаю, вот только я же авторитетов не признаю, к чужим советам не прислушиваюсь.
Рыцаря, видишь ли, мне захотелось самого настоящего и сию секунду. Да так сильно, что слёзы из глаз брызнули и я в голос взвизгнула, а потом и крикнула:
- Рыцаря хочу! Немедленно! Чтобы защищал и берёг!
Нет, взвизгнула-то я скорее всего из-за того, что большой палец левой ноги ушибла на ступеньку крыльца поднимаясь.
И так мне себя стало жалко покинутую в этой разваливающейся халупе под хмурым ночным небом с любопытной звездой, что я всей душой рыцаря-защитника возжелала и тут же его потребовала.
Я всегда так: чего желаю, сразу и требую, о последствиях не задумываясь. Ну, а потому уже последствия своих желаний расхлёбываю.
Вот не скажу, что прежде случилось, не до наблюдательности как-то было, да и в глазах слёзы стояли, окрестности разглядывать мешая.
С другой стороны, что там было разглядывать?
Темень же вокруг, хоть глаза выкалывай. Поэтому наверняка утверждать не могу: прежде моего выкрика звезда с неба упала или после, как бы уже откликнувшись на крик души.