Могу представить, как злится брат Алекс. Он с детства спал и видел это произведение искусства — отцовскую корону, у себя на голове. Но папа почему-то решил всучить её мне. И мама, как ни странно, на этот раз его поддержала. Она всегда твердила, что её сила в её сыновьях. Это звучит Забавно и несколько мистически. Всем нам известно, что в её роду сила и способности передавались по женской линии. Но Ан оказалась невосприимчивой к древнему искусству.
Маму огорчил факт неравномерного распределение её сил. Она удивляется, почему мне достался свет, а Алексу тень. Он с детства был очень воинственным и сильным. Невзирая на то, что на целых 5 минут меня младше, он всегда побеждал в поединках. Обычно шишки и синяки доставались мне. Мама почему-то опасается, что если Алекс получит власть, он уничтожит королевство и разрушит остров. Она твердит, что во мне сила созидания. Поэтому я сейчас собираю чемоданы, а Серёга сидит и решает: ехать ему со мной или нет.
В Лондоне я увлёкся немного бодибилдингом.
Подозреваю, это всё же из-за подсознательного желания понравиться Софи. Хотя она и шутит, что я стал «себя шире». Но думаю, это всего лишь способ скрыть свою симпатию ко мне. Очень интересно будет вновь померятся силами с Алексом. Он задолжал мне несколько сотен шишек и около тысячи синяков. Поглядим, помогут ли ему его мрачные силы против моего света усиленного «качалкой».
Я собираю чемоданы, стараясь не думать об отказе Софи.
Она была уже замужем за флегматичным англичанином. Сказала, что этого для одной жизни вполне достаточно. Может это и к лучшему, что Софи отказалась. Вряд ли родные придут в неописуемый восторг от ветреной разведённой француженки с ребёнком, если я представлю её им, как будущую королеву. Я очень буду скучать по малышу Майклу. Он обещал писать и я ему верю. Обычно он выполняет свои обещания.
Серёга всё ещё думает, надеется за пару лет решить окончательно и бесповоротно. Одно меня очень беспокоит.
Кто будет теперь за ним присматривать?
Укушенный, или Две стороны одной монеты 1
- Так дальше продолжаться не может!
Я убью его!
Из нас двоих остаться должен только один…
И это буду я!
Молодой парень выкрикнул всё это своему отражению в зеркале, не переставая в ярости сжимать кулаки. До этого момента он долго сидел на аккуратно застеленной кровати, обхватив голову руками. При этом он медленно покачивался из стороны в сторону и тихо стонал, словно пытаясь унять боль, ядовитой змеёй пожирающую его изнутри.
В какой-то момент в нём словно лопнула струна, которая давно уже вибрировала в душе, натянутая до предела. Парень вскочил, но тут же охнул и прижал правую руку к впалой груди, явно, пытаясь удержать выпрыгивающее из неё сердце.
Другой рукой он осторожно пригладил чуть растрепавшиеся белокурые волосы. Осторожно, будто боясь расплескать свою ненависть, парень подошёл к висящему на стене овальному зеркалу и сняв очки с толстыми линзами стал вглядываться в того, кто смотрел на него из зазеркалья, близоруко щуря голубые глаза.
Тот парень за стеклом был таким же высоким и худым. Светлые, точно выгоревшие на солнце, волосы лежали ровными прядками, обрамляя продолговатое, чуть курносое лицо. Губы казались тонкими, но скорее всего оттого, что он плотно сжимал их, будто удерживая внутри себя крик, который упрямо прорывался на свободу.
Весь аккуратный вид парня, одетого в строгий деловой костюм, дисгармонировал с его небритым подбородком. Видимо, попытка отрастить бородку не увенчалась успехом. Рыжеватая щетина росла неравномерно, оставляя небольшие проплешины, и совершенно не скрывая шрам на правой щеке.
Парень медленно поднял руку и коснулся указательным пальцем злополучной отметины. Вздрогнув, как от удара током, он зашипел, открывая рот, словно решившись, наконец, выпустить из себя давно бьющийся в нём крик.
- Я убью его, - повторил он уже спокойнее, но с той уверенностью, которая лишь подтверждала его решимость. – Я должен. Нам двоим нет места в этом мире. Я устал быть всегда вторым.
Парень протянул руку к своему отражению, словно умоляя его выслушать эту горькую исповедь.
- С самого рождения я гонюсь за ним и никак не могу догнать. Всего минута разделила нас, а кажется — непреодолимая пропасть.
Сначала меня уронили в роддоме, потому что он завладел вниманием всех, хотя я был ничем не хуже его.