Тихий разговор то тёк плавным ручейком, то замирал умиротворённым озером, боясь нарушить тот покой, что поселился в их сердцах.
Вик вдруг задумчиво пробормотала несколько слов, незаметно переплетая их рифмой. Подруги прислушались, зная странности своей француженки. Блондинка удивлённо заметила:
- А мы ведь словно героини романа, не находите?
Несколько слов, начертанные ею на песке, тут же сломанным прутиком, сложились в незамысловатые стихи.
- Выдумщица! - хохотнула Рыжик.
А Эля с улыбкой громко прочла, еле виднеющиеся в свете луны, начертанные слова:
- Одна была женою,
Другая уж вдова,
А третья под луною
Чертит в песке слова.
***
Три хрупких силуэта…
Застыли робко тени
Под фонарём луны —
Три хрупких силуэта.
Жизнь ранит без вины.
Одна была женою,
Две вишенки — глаза,
В другой глаза листочки,
В них вдовушки слеза,
У третьей в глазах море,
Где плещется волна,
Молчит про своё горе —
Она была одна.
Грустят три силуэта
Под фонарём луны,
Рассказывают тихо
Друг дружке свои сны:
О жизни и ненастье,
О боли от любви,
О кратком миге счастья,
Что стаяло в дали.
Брюнетка вишнеглазка
Погибла в суете,
Жизнь маревом промчалась,
И встречи всё не те.
Мечты убиты бытом,
Жена она и мать,
Вот только позабыто:
Кем же хотела стать?
Три хрупких силуэта,
Застывшие в ночи,
Три огонька — их души,
Три тающих свечи.
Укрыта чёрной шалью
Рыжунья слёз не льёт,
Зелёных глаз печалью
И болью не убьёт.
Ушёл её любимый,
Теперь она вдова…
«Нет, он со мной, как прежде» -
Роняет в ночь слова.
И горечь отступает —
Не сдастся, не предаст.
Пусть жизнь её пинает,
За память всё отдаст.
Три хрупких силуэта
Из звёзд плетут узоры,
Их жизни, что кометы,
Горят и гаснут взоры.
Блондинка с взглядом моря
Молчит, дерзит, смеётся,
Всегда была упряма —
Судьбе не поддаётся.
Предательством избита,
Оплетена дорогой,
С душой дотла сожжённой
У самого порога.
Под ветром низко гнулась,
В пыли её топтали,
Но вот, она вернулась
И гонит прочь печали.
Три хрупких силуэта
Под фонарём луны,
Их песня будто спета,
Их жизни словно сны.
Узлом связало судьбы
И жизнь узор сплела,
Что было и что будет?
Она не назвала.
Одна была женою,
Другая уж вдова,
А третья под луною
Чертит в песке слова.
Глаза в глаза или Треклятый светофор
Этот рассказ интересен уже тем, что написан на обрывках бумаги, салфетках и прочем мусоре. Писала его в промежутках между работой. Потом, как водится, потеряла и тут вдруг нашла.
Писала буквально с натуры, наблюдая встречу двоих у перекрёстка. Всё ожидала, что они заговорят друг с другом, такими красноречивыми были их скрещённые взгляды, но не случилось, поэтому пришлось гадать. Хорошо, что воображение никогда не подводит.
С теплом, Ветка.
Рассказ в серию «Воронежские истории»
***
Обыкновенный день. Ничто не предвещало встречи с судьбой. Она брела с работы, лениво перебирая ногами. Было ещё довольно светло.
Сентябрь в этом году выдался приветливым. Золотая листва таинственно шуршала, пытаясь о чём-то ей поведать.
Но она не прислушивалась к секретам осени. Не обращала внимания на приставания ещё тёплого, игривого ветерка, навязчиво треплющего неухоженные рыжие кудри.
Усталость давила ей на шею, словно удавка, не позволяющая свободно вдохнуть полной грудью. Ежедневная суета кружилась перед глазами бесконечным калейдоскоп.
В голове вертелись обрывки фраз, примелькавшиеся лица надоевших знакомых и равнодушных чужаков. То и дело вспоминались недоделанные дела, укоризненно преследующие её совесть.
Из её груди невольно вырвался стон возмущённого бессилия.
Не может же она разорваться, в конце-то концов!
Обречённо выдохнув, в который раз утешила себя привычным: «Не успела, значит мне это пока ещё ненужно».
Уголки её рта печально опустились, напряжённо сжатые, пухлые губы побледнели. От этой гримасы морщинки на щеках стали ещё заметнее. Под глазами залегли тени. Непонятно было появились они из-за опущенных ресниц, или это усталость по своему вкусу раскрасила в общем-то миловидное лицо, неумолимо старя его.