— И зачем ты это делаешь?
— Может быть, просто захотел? — Дорн нагло продолжил массажировать плечи.
— А говорил, что не будешь приставать.
— Не буду, — он улыбнулся, — но что мне мешает поухаживать за красивой девушкой?
Усмехнувшаяся сороритас только грустно вздохнула:
— Знаем вас. Сначала поухаживать, а потом уже в койку потащишь…
— Ты меня плохо знаешь. Да и вообще, я человек скромный, — Дорн продолжил массаж, девушка легла на диван, подставив ему спину.
— Допустим. И всё равно, ты захотел нас себе в эскорт. Просто напоказ, или всерьёз собрался за нами ухаживать?
— Знаешь… понятия не имею, — Дорн улыбнулся, проведя пальцами между лопаток и убирая мелкие шрамы на спине девушки, излечивая мелкие травмы, — я одиночка. Лициания прикрыла глаза, легла на скрещенные руки и улыбнулась:
— И зачем тебе сороритас? Почему не взял космодесантников. Они крепче, сильнее…
— Мне скучно одному. Бывает очень скучно, — Дорн погладил спину девушки помимо обычного массажа, — а с вами не соскучишься. К тому же я могу поухаживать за Арией и прочими девушками, что тоже приятно.
— Кобель, — Девушка повернула голову в сторону спинки дивана, была она в домашнем, если так можно сказать. Дорн задумчиво спросил:
— Если тебе не хочется ничего такого — я никого не заставляю. Никого не принуждаю и никого не держу.
— Дурак, кто же тебе на такой вопрос прямо ответит?
— А и не надо отвечать. То, что ты не ушла — уже ответ, — Дорн улыбнулся, массируя талию Лициании.
— Ох дурааак, — она хохотнула, — какая девушка откажется от ухаживаний, да ещё с одобрения церкви? Сёстры просто напуганы. Мы всю жизнь прожили в обществе девушек и редко контактируем с мужчинами. Это я, ладно, уже не первый год в ордене. А Лина и Тина вообще такие конфетки, что вообще мужчин видели только из числа священников.
— М? — Дорн выразительно посмотрел на шею и розовые щёчки девушки, — и как они тогда у меня оказались?
— Настоятельница обнаружила их целующимися. Они до сих пор в одной каюте живут и в одной постели спят. Захотелось дурёхам научиться целоваться… Вот и попали.
— Серьёзный проступок, — с сарказмом заметил Дорн, — обычное любопытство, как по мне.
Лициания повернулась, встав на руках и серьёзно посмотрела в глаза своему новому шефу:
— Ты их не обижай. Девочки ранимые… в определённом смысле.
— И не собирался, — честно ответил Дорн.
— Что у тебя с этой Арией? — напирала Лициания, — что-то серьёзное?
— Ария? — Дорн задумался, — ну, мы близки. В определённых смыслах.
Девушка только выдохнула:
— И она спокойно смотрит на то, как ты здесь к другим пристаёшь? Оригинальный она человек.
— Во-первых — она не смотрит. А во-вторых — я не пристаю, — ответил Дорн, — не воспринимай это настолько серьёзно.
— А как иначе? — Девушка застегнула платье на спине и поправила волосы, — просто как шутку? С такими вещами не шутят. Так что ты определись, либо мы тебе личный гарем, либо просто телохранители.
— Мне не нужен ни гарем, ни телохранители, — дорн пожал плечами, — так что выбор между двумя ролями я оставлю за вами. Хочешь — будем иметь личные отношения, не хочешь — рабочие.
Зря он это сказал. Как ни в чём небывало вернулся в свою каюту и начал думать над созданием производств. На Макрагге конечно места было маловато, но на одной из ближайших планет, закрытых варпом, было всё необходимое для развёртывания производств. Особенностью СШК было самовоспроизводство — изначальная фабрика производила роботов, которые добывали ресурсы и расширяли производство насколько это нужно будущей колонии. Поэтому семя колонии было в трюме, достаточно было развернуть только несколько сотен роботов и начать колонизацию планеты, превращая её в мир-фабрику ультрамаринов.
Но через пару часов, которые в кают-компании Лициания разговаривала с другими девушками, в дверь к Дорну постучались девушки. Открыв, он был сбит с ног — пятеро девушек решили не тратить время даром и Дорн едва успел сориентироваться, как его уже повалили на кровать…
Через три часа, лёжа в окружении довольных девушек, которые оказались все девочками, к слову, Дорн думал — что это нахрен такое было? Его нагло завалили на кровать и по очереди девушки лишились девственности, подбадривая друг друга и жутко стесняясь. В окружении пяти голых сорориток Дорн чувствовал себя весьма неплохо. Однако, они все до сих пор стеснялись и волновались. Встав с большущей кровати, дорн спросил: