«Старается утрировать свое отношение, но вот по положению рук и готовности схватиться за палочку — гасить в первую очередь», — подумал товарищ прапорщик. — «Так, дальше, директор… такое ощущение, что под героином, надо баб Веру спросить»,[17] — продолжил размышлять спецназовец. — «Ну и остальные… цирк-шапито», — вздохнул он, разрешая себе наконец уснуть.
Утро ознаменовалось ударом колокола. Вера вскочила, быстро оделась, как привыкла за долгие годы, и осторожными движениями, чтобы не пугать, разбудила Луну, а потом встала посреди комнаты, криво ухмыльнулась и выкрикнула:
— Комната, подъем! На зарядку становись! — от такой команды девочки сделались похожими на очень удивленных сусликов.
— Какая зарядка? Ты чего раскома… Ай! — малообучаемая светловолосая на себе узнала, как плохо спорить с командиром, поэтому через две минуты девочки уже выполняли малый комплекс упражнений под ехидные комментарии Веры Митрофановны. Затем последовали водные процедуры. Девочка учила не только держать в чистоте тело, но и быстро просыпаться, отчего ее, конечно, пугались, но, оценив результат, не возмущались. Через двадцать минут юные леди первого курса организовано покинули спальню.
— Ничего, я вас еще строем ходить научу, — мрачно пообещала ставшая рыжей товарищ капитан, и ей уже верили — научит. Глядя на эту процессию, староста девочек округлила глаза — такого она еще не видела: аккуратные первокурсницы, умытые, одетые, частично даже расчесанные.
Утро мальчиков началось по колоколу. Точнее, поднятый, но не разбуженный Сашка рефлекторно выдал: «Рота, подъем!», чем и разбудил всех тех, кого не добудился колокол. Привыкнув к режиму за шесть недель, Гарри соскочил с кровати, чтобы присоединиться к зарядке. После активности и душа с утра мальчик себя чувствовал бодрым, а такое состояние ему откровенно нравилось.
— Гарри, ты видел, что Гермиона часто не расчесана? — комплекс упражнений никак не мешал Сашке разговаривать.
— Да, — на выдохе согласился зеленоглазый мальчик. — Не успевает она, да?
— Или волосы жесткие — сил не хватает, — заметил Вронский. — А это значит что?
— Надо помочь, — заулыбался Гарри. — Только я не уверен, получится ли?
— Смотришь на меня, — закончил основной комплекс Сашка, отправляясь с названным братом в сторону душевой. — И делаешь, как я, понял?
— Понял, — радостно кивнул мальчик, о котором теперь уже заботились. Разумеется, Гарри увидел, что Рон совершенно изменился за лето, но мальчику такой друг нравился больше. — Пошли топиться, — хихикнул он. Оставшиеся в спальне мальчики шокировано оглядывались: Уизли и Поттер просто очень сильно изменились, над этим стоило бы подумать, но хотелось кушать.
Спустившись в гостиную, Сашка как раз успел к торжественному маршу девочек из спальни. Судя по тому, как это выглядело, Вера Митрофановна женский пол построила моментально. Почти одновременно в гостиную выскочила и улыбчивая Гермиона, сразу же устремившись к ним, точнее, к Гарри. Переглянувшись с названым братом, товарищ прапорщик отработанным жестом развернул Луну к себе спиной, доставая гребешок, на что девочка счастливо зажмурилась, вызывая зависть, читавшуюся в глазах Грейнджер. Но тут случилось что-то, по мнению кудрявой девочки, невозможное — Гарри робко притянул Гермиону к себе, разворачивая спиной враз покрасневшую мисс Грейнджер. Правда, вырываться она даже и не пыталась, а ощущая очень мягкие, где-то робкие движения мальчика, кудрявая девочка просто наслаждалась, не забывая активно краснеть по всей видимой поверхности тела.
— Молодец, — шепнула Сашке Вера. Воспринимать зеленоглазого пацана не как ребенка было, по мнению девочки, совершенно невозможно. — Правильный подход.
— Тоже мне, бином Ньютона, — ответил расчесывавший Луну мальчик. — Да, моя хорошая?
— Да, Рон, — сразу же, кажется, даже не задумываясь, согласилась девочка. С каждым днем она все сильнее привязывалась и к Рону, и к Джинни, о чем папа сказал, что это хорошо.
— Три-четыре, закончили, — прокомментировал Сашка, заметив последние движения счастливого Гарри. — Теперь цепляешь заколку вот так, — Вронский показал, как. — И мы стройными рядами топаем на завтрак.
— Комната, за мной! — раздался командный, хоть и писклявый голос Веры Митрофановны. Первокурсницы построились в колонну по одной, устремившись за девочкой. Возмущения уже не было.