— Твою же ж мать, — услышала голос Сашки Вера Митрофановна в следующий момент. — Вертолетом меня еще не убивали.
— Всё бывает в первый раз, — меланхолично ответила женщина, оглядываясь. Ее-то чем только не пытались убивать. — Так что, Сашка, мечты сбываются. Кстати, почти офицер, а где это мы?
— Судя по тому, что вокруг вокзал, серый, как моя жизнь, — заметил товарищ прапорщик, — то мы в жо… то есть, «приключения начинаются»!
— А можно поконкретнее, тащ прапорщик? — поинтересовалась Вера Митрофановна, вглядываясь в английские надписи. — Ибо, судя по окружающему пейзажу, мы эдак тысяч на пять километров сместились.
— Тут у меня плохие новости, баб Вера, — хмыкнул прапорщик Вронский. — Мы померли, а именно такой вокзал у той самой англичанки описан, как отправная точка в мир иной.
— Да-а-а, Сашенька, о таких предсмертных глюках я еще не слышала. Чтобы сразу у обоих с одинаковым сюжетом, — протянула Вера Митрофановна, даже не обратив внимания на обращение.
— Здравствуйте, — раздался незнакомый голос чуть сзади. Товарищи военные моментально развернулись в сторону говорившего. Перед ними стояла одетая в чёрное женщина, придерживая свою голову. Глаза незнакомки были совершенно больными, поэтому Вера рефлекторно полезла в верхний карман кителя, где у нее лежали «волшебные» таблетки, спасающие от абстинентного синдрома, то есть «бодуна».
— Здравствуйте, — поздоровалась Вера, протянув таблетку. Хотя это было странно: таблетка, как и весь китель, должна была превратиться в пыль. Всё-таки упавший вертолет рванул довольно-таки качественно.
— Спасибо, — женщина мгновенно ожила, перестав держаться за верхний отросток, что для этого типа медикаментов было необычно. — Главное — желание, — пояснила она ошарашенной Вере Митрофановне. — Я — Смерть.
— Да мы уже догадались, — ответил ей Сашка, почесав лохматость, спрятанную под фуражкой, чтобы никто не видел. — Нас в «прости господи, сказку» или на вольные хлеба? — поинтересовался он.
— Вас в эту вот сказку, да, — Смерть зависла на некоторое время, а потом продолжила. — Я вас у соседки в карты выиграла. Так что… без обид, хорошо?
— В карты меня еще не выигрывали… — протянул товарищ прапорщик.
— Это ты молодой еще, неопытный, — в тон ему отозвалась «баб Вера». — Хм… Не просто так же выиграли? Что делать-то надо?
— Да, понимаете… — женщина смутилась. — Тут двоих случайно уморили… Я бы их не оживляла, но Судьба обещала похмелить, если все по правилам будет…
— Какие интересные у меня галлюцинации, — вкрадчиво проговорила Вера. — Пьющая Смерть, серый вокзал… Что дальше будет?
— Пьющая Смерть — это в принципе логично, — сообщил Вронский. — При её-то работе…
— Вы станете двумя не самыми лучшими людьми, — объяснила женщина в черном товарищу капитану медслужбы. — Уй… В общем, ограничений нет, что хотите, то и делайте. Постарайтесь только убиться не очень быстро, ладно? — быстро проговорила она. — Ох, моя голова-а-а-а…
Смерть махнула рукой. Вера Митрофановна моментально почувствовала себя лягушкой в блендере — ее закрутило, завертело, и…
Осознавшей себя лежащей на чем-то твердом Вере Митрофановне захотелось грубо выругаться, что она и проделала, но почему-то по-английски с русскими вставками, потому что английских аналогов она, видимо, не знала. Услышав писклявый, явно детский голос, женщина задумалась о том, не пора ли в обморок. Совсем рядом ее фразу с некоторыми вариациями повторил мальчишеский голос, помянувший в том числе запчасти бронетранспортёра, из чего стало понятно, что это Сашка.
— Товарищ прапорщик, дай вводную, — собственный писклявый голосок Веру раздражал до крайности. — Кто мы и где мы?
— Мы, баб Вера, именно там, — Сашка был крайне недоволен, и по голосу это было слышно. — Да я б даже на Малфоя согласился бы, а не вот это…
— Больше информации для тех, кто не читает сказки, — попросила попытавшаяся пошевелиться Вера. Шевелиться удавалось почему-то с трудом.
— Мы с тобой рыжие, — не вполне понятно объяснил товарищ прапорщик. — Так себе люди, я тебе скажу. Вся семейка у нас такая. Ты — Джинни по фамилии Уизли, и тебе одиннадцать, через два месяца в волшебную, чтоб ее термобарической приголубили, школу. А я Рон, как ты догадалась, тоже Уизли. Типа «лучший друг героя», предатель и откровенная мразь, тьфу!
— Понятно, — кивнула медленно поднявшаяся и моментально проверившая Сашкины слова Вера. — У меня два вопроса. Первый: здесь трусы что, не приняты? И сразу второй: отчего мы закончились?