— Джинни, посмотри, пожалуйста, — позвала Гермиона, рассматривая какую-то странную книгу. — Что-то тут не так…
— Смотрим, — согласилась Вера Митрофановна, рассматривая украшенную славянской вязью обложку. Открыв книгу, рыжая девочка увидела вполне читаемые строки, правда смысл поначалу от нее ускользнул, ибо язык больше походил на церковный вариант славянского. — М-да… «Житие мое», — процитировала она, вздохнув. — Дома разберемся.
— Что тут? — заглянул ей через плечо Сашка, тихо охнув. — Не факт, что это можно продать, кстати, но книга, написанная лично Кощеем Бессмертным… В общем, надо маму трясти и гоблинов тоже.
— Где Кощей? — удивилась рыжая девочка, вглядываясь в текст.
— А вот, — ткнул пальцем в перчатке товарищ прапорщик.
— То есть пока свернули изыскания, — заключила улыбнувшаяся Вера. — Идем радоваться и отдыхать, так?
— Ура! — обрадовались все остальные, уже достаточно уставшие дети. Результаты первой вылазки еще нужно было рассортировать и оценить, но этим согласились заняться мама Молли и тетя Мюриэль. Мысль о том, чтобы обогащаться втайне от семьи, в голову ни Сашке, ни товарищу капитану просто не пришла.
Часть 10
Что означает этот день, Вера Митрофановна уже знала. Сашка просветил. В этот день их названный брат Гарри стал сиротой, да и отмечали его те, кто помнил, как день памяти. День, который стоил многих и многих жизней. Поэтому в «празднике» первый курс девочек Гриффиндора и второй курс в полном составе участия не принимал. В школу прибыла Молли Уизли, да и аврор, ведущий ЗОТИ, согласился сопровождать.
Сразу же после обеда восемнадцать детей и двое взрослых шагнули в камин. Молли была просто поражена, глядя на своих младших детей — им просто неоткуда было это знать, ведь в то время… Но стоявший у мемориала строй, строй совсем еще детей, рядом с которыми хотелось встать и взрослым… Что-то было в этом строю, в глазах младших Уизли, в глазах никогда не видевших войну детей. Что-то особенное.
— Много лет назад, когда нас не было даже в планах, по земле прокатилась страшная война, — заговорила Вера Митрофановна. — Она пронеслась и в мире магии, и в мире не магов. Миллионы легли в землю для того, чтобы мы могли жить, есть, радоваться жизни, играть. Эта война началась из-за того, что кто-то решил, что жить имеют право только немцы, а всех остальных можно убить… И убивали, — девочка рассказывала о том, как летят стервятники, как падают бомбы на мирные города, как плачут дети, потерявшие матерей. Она говорила о голоде и о страхе. Спокойный, немного усталый голос совсем юной девочки пробирал до печенок даже авроров, стоявших неподалеку. Люди в красных мантиях пришли, чтобы помянуть товарищей, и сейчас стояли, слушая слова совсем юной рыжей Уизли, которой это было знать совершенно неоткуда, но она знала! И это понимал каждый.
— Люди и маги боролись, вставая на пути зла, — вступил Сашка, видя, что товарищ капитан, вспомнившая Пешавар, сейчас заплачет. — Они дрались, не жалея себя, и победили. Победили, поклявшись не допустить такого больше никогда! Но прошло совсем немного лет и…
— И снова появился тот, кто решал, кому жить, а кому умирать, — вздохнула Вера Митрофановна. — Снова лилась кровь, снова падали в землю люди и маги для того, чтобы мы жили! — она заговорила громко, отчаянно, с надрывом, так, что вздрогнули и взрослые, и дети. — Каждый из лежащих здесь погиб для того, чтобы могли жить мы!
— Вечная память героям, погибшим за правое дело! — торжественно произнес товарищ прапорщик, одновременно с сестрой разворачиваясь и опускаясь на колено. Два строя за ними синхронно повторили это движение. Осенний ветер трепал волосы на обнаженных головах, а минута молчания длилась, казалось, бесконечно.
Поднявшись, Гарри сделал пару шагов и просто упал на могильную плиту с именами своих родителей, рядом встала на колени Гермиона, благодаря мертвых людей за то, что… за Гарри. Речь командиров и друзей пробрала кудрявую девочку так, что она просто не могла сдержать слез. Авроры просто переглядывались.
— Оказывается, мы многое не знали об Уизли, — вздохнул старший из них.
— Да, чтобы так говорить, надо понимать, — согласился с ним товарищ. — Значит, правильно Молли воспитывает детей.
— Значит, правильно, — согласились тронутые до глубины души прошедшей церемонией ветераны Первой Магической.
— Отряд, смирно! — раздалась очень удивившая мужчин в красных мантиях команда. А воздетые к небу палочки, на которых разгорались огоньки памяти, чуть не довели до слез авроров. Постепенно огоньков становилось больше, потому что все больше людей зажигали их на концах поднятых палочек.