Давно уже ушли дети, почему-то оставившие на могильной плите наполовину полный прозрачной жидкостью стакан, накрытый кусочком хлеба. Только те, кто общался со славянами, узнали русский воинский обычай, недоумевая, откуда этот обычай могли узнать эти странные школьники.
А вечером были разговоры и пела гитара. Переведенные на английский язык песни брали за душу, заставляли плакать, учили стоять насмерть несмотря ни на что… Казалось, совсем обыкновенные слова просто бились в юных душах. Пожалуй, в этот день три отряда стали одним. Почувствовав плечо товарища, осознав сказанные слова, девочки и мальчики менялись где-то внутри себя.
Гарри, пораженный словами Гермионы на кладбище, начал заботиться о ней еще сильнее, буквально укрывая своим нерастраченным в детстве теплом. А вот Луна будто бы растворялась в своем Роне, уже не представляя жизни без него. Вера Митрофановна ласково улыбалась мальчикам и девочкам, зная, что все будет хорошо. День память прошел, оставив светлое, теплое послевкусие.
Аврору Дженнингсу, ставшему деканом факультета, очень понравился утренний выход первого и второго курсов, потому что, сравнив себя с девочками, мальчики первого курса подошли к Сашке проситься в отряд. Им сразу не понравилось, но было уже поздно, поэтому через некоторое время стадо они напоминать перестали, а у товарища прапорщика добавилось работы. Но вот декану это очень понравилось, поэтому факультет теперь ходил строем. С третьего по пятый курс аврор, пригласивший двоих помощников, занимался сам, а первые два он трогать запретил после того, как Сашка очень аккуратно зафиксировал инструктора, объяснив тому устав гарнизонной службы.
Порядка в школе стало больше, хотя первым двум курсам Гриффиндора завидовали — очень уж они отличались даже от своих более старших товарищей. Тем не менее, эмоциональности на факультете стало поменьше — строевая подготовка давалась в полном объеме и лишней энергии у старших курсов просто не оставалось.
— Сашка, — позвала прапорщика Вера Митрофановна. — Надо с каникулами решить, — заметила она.
— В смысле, Гермиона и Луна? — поинтересовался в ответ Вронский. — Я маме уже написал, она утрясет.
— А с остальными что делать будем? — поинтересовалась девочка. Вопрос был действительно серьезный.
— Убудут в увольнение, проблема в чем? — удивился товарищ прапорщик. — Две недели же всего!
— Логично, — согласилась Вера Митрофановна, прикидывая, что она еще забыла. Со скоростью курьерского поезда приближались зимние каникулы, на которые было довольно много планов. Кроме того, ее беспокоил почти исчезнувший штамп на заднице, инвентарный номер на котором пропал сразу после Дня Памяти. Что это значит, девочка не понимала, а литературы по вопросу просто не существовало. Еще братья-близнецы, огребавшие от декана с такой регулярностью, что уже о «шутках» и не помышляли. Трудно шутить после забега на время, когда в качестве стимула используется жуткое на вид чудовище, выполнявшее обычно поисковые функции. Эдакий заменитель овчарки… Декан подошел к вопросу дисциплины очень серьезно, поэтому терять баллы факультет Годрика перестал.
Хогвартс превратился почти в филиал аврорской академии. Зельеварение, трансфигурацию, ЗОТИ, Историю Магии вели авроры, Прорицания были отменены в принципе, несмотря на то что профессор Трелони даже не ушиблась, упав на вылезшее из озера погреться на солнышке мягкое. Мягкое было недовольно, но в связи с неразумным статусом, не возмущалось. Директор Дамблдор, осмотренный сразу же после того, как были сняты проклятья, был признан недееспособным, ибо понятие «ломка» в Мунго оказалось незнакомым; слегка наструганная профессор МакГонагалл после того, как ей отрастили потерянные конечности, из школы ушла, потому что обиделась; а с профессором Снейпом все было плохо. Поначалу-то он хорошо восстанавливался, но потом ему прислали тортик от факультета Гриффиндор с надписью о том, что его ждут, а еще колдографию мелкой Уизли и «этого» Поттера, весело улыбавшегося прямо в лицо, чем он напоминал своего отца… В общем, теперь у профессора был нервный тик и подергивались все конечности, поэтому к котлу его допускать было опасно, а к детям — жалко.
Родители школьников с факультета Слизерин серьезно задумывались о переводе детей в Дурмстранг или еще куда-нибудь, но узнав, что в суровой северной школе тоже ходят строем, решили, что от добра добра не ищут, закрыв глаза вместе с ртами. Назначенный деканом змеек отставной полукровный аврор припомнил факультету абсолютно все, поэтому факультет ходил строем и очень осторожно относился к понятию «традиции».