— Летом будем разбираться, — с улыбкой ответила Вера Митрофановна, не зная еще, что через несколько дней мадам Лонгботтом предпримет «наезд». Вот только старая женщина, то есть — пожилая «ледь», совершенно не на тех напала, и это ей еще предстояло узнать.
Недовольная видом стоящего в строю внука, Августа Лонгботтом попыталась открыть рот и была проигнорирована, после чего пожилую даму увел аврор Джиннингс, увидевший, что еще немного — и будут жертвы, при этом, учитывая тренировки бойцов, еще неизвестно, кто падет жертвой. Именно поэтому Августа была препровождена в кабинет декана, куда вскоре вызвали и Сашку с Верой Митрофановной.
— Да как вы смеете! — бушевала мадам Лонгботтом под изучающим взглядом младших Уизли. — Какие-то предатели крови! Шваль! Отбросы! — женщина явно потеряла связь с реальностью, поэтому, показав Сашке не вмешиваться, Вера Митрофановна медленно пошла на женщину. — Я вас засажу! Вы будете помои жрать!
— Ты, бабка, меня на понял не бери,[29] — доставая ножи, проговорила товарищ капитан, следя за тем, чтобы интонации были именно дворовые. — Я сама кого угодно на понял возьму, это доступно, или на фене повторить? Ты оскорбила меня, моего брата, нашу мать. Ты вообще думаешь, что делаешь? — Вера прыгнула к женщине, а та застыла, увидев довольно неприятно выглядевшие ножи. — Декан, — продолжила девочка абсолютно спокойным тоном, — вы бы ее проверили, что ли. Вдруг она под заклятьем каким?
— Да я! — за палочкой Августа тем не менее не полезла, движущиеся прямо перед носом ножи блокировали любую волю к сопротивлению. — Я тебя… Я… — женщина упала от чар аврора Дженнингса.
— Как вы догадались, мисс Уизли? — поинтересовался бравый аврор.
— Она пожилая леди со строгим воспитанием, — объяснила Вера Митрофановна, пряча ножи. — И так выражаться при детях не будет. Да и как старому следователю ей подобный порядок, как у нас на факультете, должен, скорее, нравиться. Итак?
— Это не Августа Лонгботтом, — категорично ответил декан факультета, отпустив затем их двоих. Вера старалась не выпускать Невилла из виду, даже попросила своих девчонок присмотреть, что-то товарища капитана беспокоило. Новости, как и ожидалось, они все-таки получили. Правда, получили со стороны и кружным путем.
Узнавший, что именно Джинни раскрыла того, кто изображал бабушку, Невилл сначала начал избегать девочку. Каких-то «тараканов» ему «бабушка» все-таки в голове развела. А вот Вера Митрофановна внезапно увидела, что штамп на заднице полностью исчез. Информация была подтверждена и Сашкой, вот причины этого молодые люди не понимали. Вроде бы ничем особенным не занимались — ходили на уроки, строили факультет, разговаривали по душам с теми, кому это было нужно. Обычная командирская работа…
Информация, дошедшая до них с Сашкой, больше всего походила на «все узнаете в свое время», поэтому Вера решила не думать о несбыточном. Впереди были экзамены и летние каникулы, которые еще надо было правильно организовать — для Гарри и Гермионы, для Луны и Сашки… Вера Митрофановна порадовалась тому, что ее сердце пока свободно, хотя и понимала, что это ненадолго — о подростковых гормонах девочка помнила. Незадолго перед экзаменами ее накрыло. Несмотря на то, что Вера считала, что одиннадцать лет — это еще рано, но организм ее не спрашивал.
Порадовавшись своей предусмотрительности, девочка, обнаружившая причину чрезмерной раздражительности, облегченно вздохнула. Сначала ее, правда свернуло в сложную фигуру, более всего напоминавшую тор,[30] но потом она все-таки вздохнула. Когда выпила обезболивающее зелье. Менархе оказалось довольно-таки болезненным, что было не идеально, но вполне нормально, по мнению товарища капитана.
— Что с тобой, баб Вера? — обращение показало, что Сашка за нее сильно беспокоится, при этом не особенно задумываясь.
— Сашка, ну что может быть у девочки в пубертате? — ехидно поинтересовалась девочка, наблюдая за тем, как на лице товарища прапорщика проступает понимание. — Вот именно оно.
— Отступать и окапываться? — деловито поинтересовался Вронский, знавший о процессе мало, зато о последствиях его для окружающих — достаточно.
— Нет, я тихая, — покачала головой Вера Митрофановна. — Боец! Твою вперехлест об забор! Ты куда полез⁈ — вызверилась она на третьекурсника, вознамерившегося вылезти в окно по неизвестной пока причине.
— Тихая… — согласился предпринявший тактическое отступление прапорщик. — Ну, я пошел, — произнес он и был таков.