Вера переглянулась с Сашей, двинувшись к дому. Ничего говорить не надо было, поэтому, найдя причудливо выглядящую ванную комнату, рыжая девочка избавила свою белокурую пациентку от единственной одежды, что та, кажется, даже не заметила, и принялась отмывать. Вода нагрелась до комфортной температуры сама собой, поэтому проблемой не была. Проблемой были странные следы по всему телу, больше похожие на ушибы. Где-то Вера о таком слышала, но сейчас пока не могла вспомнить где. А Сашка пошел к тому, кто выглядел мужчиной, правда, судя по всему, только внешне.
Через несколько минут вынырнувший из самосозерцания Ксено Лавгуд, которому было очень больно, хотя соседский мальчишка держал его всего двумя пальцами, внимательно слушал то, что ему говорил Сашка, сейчас на мальчишку совсем непохожий. Вронскому хотелось выматериться, но сейчас нужно было довести до того, что мистер Лавгуд считал мозгом, простую истину — у него ребенок!
— Слушай сюда, чмо,[7] — товарищ прапорщик говорил жестко, хотелось просто вмазать так, чтобы не встал. — Ты чуть не уморил свою дочь. Если ты, головка от… — мальчик вдохнул-выдохнул, чуть успокоился и продолжил. — Если ты продолжишь в том же духе, девчонка умрет. Или ее в Хогвартсе забьют, или она просто не сможет жить. Потому ты мне сейчас дашь клятву всем, что тебе дорого, «душара»,[8] понял?
— Понял, — медленно произнес Ксено, медленно приходя в себя. В первый момент мужчина хотел отбросить рыжего подальше, но стало больно так, что в глазах потемнело, поэтому пришлось давать клятву, повторяя за этим странным мальчиком, не оговорившим безопасность для себя, зато закрепившим заботу о Луне. Будучи отпущенным, мужчина уже хотел приложить много возомнившего о себе пацана чем-нибудь покрепче, но затем задумался. — Ты сказал о Хогвартсе… Но до школы же еще далеко?
— Ваша жена погибла два года назад, — припечатал Сашка, и мир Ксено рухнул, потому что мужчина этих двух лет совсем не помнил, понимая теперь, почему с ним обошлись именно так.
— Саша, ты закончил? — поинтересовалась Вера, вводя в комнату чисто отмытую и одетую беловолосую девочку, обнимавшую сейчас ее, как плюшевую игрушку. До Ксено начало доходить, что он чуть не натворил. Подскочив к Луне, мужчина упал на колени, обняв вздрогнувшую дочь, принявшись с жаром просить у нее прощения.
— Любят они театральщину, — заметил Сашка, пожав плечами. — Пошли?
— Лунушка останется с папой или с нами пойдет? — поинтересовалась товарищ капитан мнением ребенка.
— С папой… — прошептала беловолосая девочка, впервые за два года почувствовавшая столько тепла сразу. — Вы придёте после ваших дел, да?
— Да, маленькая, — погладила потянувшуюся за лаской Луну Вера. Взглянув на Ксено так, что мужчина отшатнулся, рыжая девочка вежливо попрощалась, оставив мужчину в задумчивости. Дети так не смотрят, в их глазах не бывает такого мрачного обещания, и от понимания этого факта мужчина погрузился в глубины разума, обнимая тем не менее дочь.
Отправившись наконец в мир нормальных людей, Вера Митрофановна думала о странных следах на теле девочки, вспоминая, о чем говорили на специальных курсах. Она-то педиатром не была, работая с солдатами, но курсы, разумеется, посещала, потому что знания лишними не бывают. В раздумьях она не заметила местного аналога метрополитена, механически повторив за Сашкой, и только когда вышла на вокзальную площадь, до девочки дошло.
— Либо у Луны генетика специфическая,[9] — задумчиво произнесла Вера Митрофановна. — Либо она пыталась себя наказать… Потому и такое расположение гематом.[10]
— Либо и то, и другое, — откликнулся товарищ прапорщик. — Она из так называемых «чистокровных», а они промеж собой скрещиваются.
— От чего наступает соответствующая глава учебника генетики, — кивнула девочка, поняв, что имеет в виду ее боевой товарищ. — Ты Лондон хорошо знаешь? Мы же в Лондоне?
— Мы в Лондоне, — подтвердил Сашка, поворачивая в сторону стоянки таксомоторов. — Город я не знаю совсем, что логично, но язык доведет.
— Особенно второй командный,[11] — вздохнула Вера Митрофановна. — Ладно, работай, не мешаю.
Споро допросив водителя, двенадцатилетний пацан с сестрой отправились в сторону приличного магазина одежды. Девочке было надо, и надо много чего, да и Вронский к одежде второго срока носки[12] относился отрицательно. Увидев вывеску армейского магазина, Сашка машину остановил, а потом переглянувшиеся военные шагнули к не ожидавшему такого отставному сержанту.
— Ребята, всю форму вам выдадут, — сержант сам был из бедной семьи, поэтому предполагал, что дети просто получили подарок от командования училища, чтобы себя порадовать. — Купите что-нибудь для себя…