Добрая Луша, Господь тебя наградит в день праведного воздаяния за то, какое ты доставила благодеяние! Луша поставила владыке самоварчик. Он попил горячего и лег отдыхать в чуланчике. Утром видели милиционера и его семью. Его, верно, и поселили, потому что у Луши в доме пристанище изгнанников Христовых.
Также вышел и папаша Луши, старичок благообразный и почтительный.
116
Первая забота — явиться в НКВД. Там велели придти снова через 5 дней. О дальнейшем — ничего. Что делать? Устраиваться, но где? Стали искать квартиру, но владыка заболел. Горный разреженный воздух отразился на сердце, случались опять сердечные приступы каждую ночь. Побегу за врачом часов в 5, он придет часов в 6. Даст успокоительных капель и справку, а через два дня опять владыка умирает — опять бегу к врачу.
Наконец, приехала Клавдия. Нашли через два дома сарай. Господь помог, хозяйка согласилась, а тянула долго. Перешли в отделанный сарай. Не верилось, что есть крыша над головой. Тепло, чисто и уютно. Комната большая.
В Алма-Ате оказались наши близкие: скитская мать Серафима (Ганя) навещала нас, утешала, то помидорчик принесет, то кусочек хлебца. М. Параскева зайдет, потолкует, то Соня Булгакова дивеевская прибежит
— тоже свой паечек хлебца завернет и владыке принесет, то другой наш знакомый
— Александр прибежит, утешит своей преданностью.
Приходил и алма-атинский владыка, епископ Герман, посетить помощника митр. Петра. Побеседовали и чайку попили в лушином чуланчике. Оба были радушны. Владыка угощал его вареньем из виктории и рисовой кашей, привезенной, из Москвы. Вл. Герман приглашал к себе, наш владыка не обещал, а
117
нам сказал: "К себе принял, а сам не пойду". Разделение с сергианством: он не имел с ним молитвенного общения, не искал и общения светского.
Лушин папаша собирал милостыню. Воротясь домой, вынимал из сумы лучшие куски и прянички из особого мешочка. Делился с владыкой. Владыка брал и говорил: "Спасибо, дедушка". "Богу Святому спасибо, а не мне", — отвечал старец. Когда же владыка давал ему московский гостинчик — дедушка говорил? "Ах, Боже мой! Сами старички, самим нужно", — но все же брал, интересовался рисовой кашей, никогда раньше ее не пробовал.
Рассказывала Луша о своем папаше. Попал под влияние баптистов. Пошел уже к ним перекрещиваться, а мамаша плакала, уговаривала не покидать православную веру, но ничто не могло помочь. Тогда на его просьбу дать ему лучшую одежду для крещения, дала пиджак новый, но во всю спину начертала крест чернильным карандашом. Придя к баптистам, старичок не знал, что — на спине крест. Баптисты же решили, что старик насмехается над ними.
Через неделю у нас новые неприятности: явился сын хозяев, военный. Стал гнать нас и поносить. Хотя мы сами отремонтировали сарайчик и земли наносили на чердак для утепления, обмазали и побелили, и печь сложили. И опять искать угол. Но однажды, только
118
отошла литургия — прискакал верховой с бумажкой, явиться немедленно в НКВД. Там и получил владыка новое назначение — в город Гурьев. Это ужасно далеко и трудно.
Опять дорога. Холодно, снежно, сыро и грязно… В дороге грипп. В Сызрани, куда приехали совсем больные, разбитые, сильный холод. Пересадка на Пензу, а поезд утром. В вокзал не войти — битком набито. Закоченели. Стали думать, что делать. Поедем, поищем номер, может, пустят в тепло. В номерах нас пустили, на ночь, дали комнату, но владыка не ложился: помолившись, причастился и меня причастил во укрепление душевных и телесных сил.
В Саратове опять на вокзале толпы, но здесь все же сели в стороне у стены. Ходили с владыкой смотреть Саратов. Ночью пересели на пароход. На пароходе мы первый раз за неделю поели горячего. Опять пересели на поезд и — на Уральск. Здесь сел с нами военный комиссар г. Гурьева. Узнав, что мы в Гурьев, был к нам внимателен, рассказал, как ехать. "Надо 500 верст автомашиной, — сказал он, — дорога трудная". Утром — в Уральске. Владыка просил в НКВД: "Оставьте меня в Уральске. Зачем в Гурьев? Очень трудное сообщение". Но это было не в их власти.
Пошли искать гостиницу. Нас радушно приняла заведующая, но сказала, что не ручается, можно ли остановиться дольше суток: все номера забронированы. Было 7-ое
119
ноября, под 8-е — праздник Св. Архистратига Михаила. Накануне владыка отслужил тихонько всенощную. Три дня ждали автомашину; наконец и машина пришла. На мой билет потратили последние наши деньги. Клавдия отправилась в Москву собирать копейки, а мы с владыкой и еще 9 чиновников грузовиком — на Гурьев. Меня всю дорогу рвало от качки, не могла есть и пить. Голова кружилась. Ночью остановились в деревне. Была суббота. Про себя служили всенощную. Вошли в избу. Сели у стола. Кругом начальники и владыка с ликом ангельским. Помню, хозяйка позвала его в свою комнату, упала ему в ноги, готова была облобызать их: "Батюшка, ты один, как ангел, как Агнец незлобивый сидел среди зверей, — говорила она. — Посмотрю на тебя, а у тебя лик ангельский и жалко мне, жалко тебя. Помолись обо мне, благослови дом мой".