И заходил по комнате, набычив голову.
Так и вышло, что мы стали видеться все реже и реже, пока не перестали совсем.
А в другой раз мы, уже с моим приятелем урологом, ехали с работы в больничном автобусе. Заглядевшись на Выборгскую набережную, мой товарищ с неожиданной веселостью толкнул меня: "А вот представляешь? Идет мамаша с коляской, вся из себя. А ты - навстречу. И вдруг, ни с того, ни сего, поравнявшись, откидываешь башку и бьешь ее лбом в лицо. И разводишь руками: прошу прощенья. Как?"
Эту дружбу постигла та же судьба. Наверное, отреагировать следовало сразу, но я-то, нервный патолог, все думал, что мало ли, сдвиг там какой секундный, или еще что, или просто проявлял мягкотелость, не сразу открещивался.
Впрочем, веселости ради можно вспомнить и другой случай, тоже с урологом произошедший. Люди свободных сексуальных взглядов, мы обсуждали рекламные объявления в поганых газетах. Там поминалось мало что всякое лизание, да шебуршение, но еще и "золотой дождь", и даже "каменный", если не путаю. "Знаешь, - сказал я ему, - ты как знаешь, а эти дела не по мне. Совершенное паскудство". "Да, да, - с чувством закивал уролог. Посидел немного и задумчиво произнес: - Хотя..."