Хромосомный дефект
Разнообразия ради расскажу, как умирают больничные отделения.
Вообще говоря, больничные отделения не умирают. Они переименовываются, перепрофилируются, разукрупняются, сливаются и перемещаются. Но что бы с ними ни происходило, вокруг царит привычная помесь ада медицинского и ада банно-прачечного; гудит тот же улей, снуют те же личности, стряпают прежнее варево. Отделение практически не в силах умереть при хорошем хромосомном наборе. Ну, если выпадет по пьяни какой-то участок хромосомы (делеция) или перейдет под чужое крыло (транслокация), то это не беда, поправимое дело.
Но я был свидетелем смерти своего хозрасчетного, вне улья расположенного, отделения. Оно было уютное и приветливое, его состряпали из одного крыла санаторной гостиницы на отшибе для реабилитации, не требующей полостных операций. Один коридорчик с холлом, тринадцать палат, и шеф ежедневно поглядывал на второе крыло. Но шеф-то, жадная сволочь, и был неустранимым хромосомным дефектом, который сгубил детеныша. Все деньги были у шефа. Он танцевал нас, а мы танцевались. А я уж докончил давно погибшее дело своими разгулами и халатностью. Я тем отделением заведовал, но ничем не владел.
И вот оно, мое уютное отделение в сосновом бору, оказалось при смерти. К новому, 94 году, в 13-ти палатах жила лишь одна бабуля, которую не надо было лечить. Родные привезли ее отдохнуть от нее, и вот бабуля сидела одна, прислушиваясь к зловещему карканью господина Альцгеймера.