Лис то улавливал его запах, то терял и тогда вовсе шалел от страха, вертел петли, рискуя попасть в зубы собаки. Силы у него были не бесконечны, и он был явно слабее, чем откормленный, вылежавшийся в теплом и уютном дворе пес, и дальше играть в прятки становилось опасно. Определив по запаху направление, где затаился охотник, красный лис пошел напролом в противоположную сторону. Напрасно собака старалась отрезать ему путь. Крепкие кусты все же ей мешали, а лис, зная все тайные лазы, уходил. Зверь не мог прикинуть, хватит ли у него сил оторваться от пса, чтобы добежать до своей спасительной норы. Все дикое нутро лиса восстало против смертельной опасности, и выбора у него не было.
Из последних сил понесся он в степь прямым, самым коротким путем, и собака, не переставая гавкать, выпуталась из чащобы и резво кинулась следом. С каждой минутой расстояние между ними сокращалось. Лис уже слышал нетерпеливое повизгивание пса, хриплое его дыхание, и это пугало и подстегивало зверя, чудом держало в запале последние его силы. Совсем, совсем близко была собака, даже запах ее разгоряченного тела улавливал красный лис, но и спасительница нора открылась перед ним темным широким зевом, и с ходу, с разгона нырнул зверь в нее, как ныряют в распахнутые двери. Злобный яростный лай глухо раздавался наверху, а лис вновь съежился в своем тесном убежище и слушал тугие удары своего сердца.
Глубокой ночью лис подался наружу и уловил какой-то сторонний запах, наплывающий откуда-то сверху. Это насторожило зверя. Сантиметр за сантиметром он стал изучать землю вокруг выхода своим чутким носом и ощутил ее сыпучую рыхлость в одном месте и слабый опасный дух через эту пористость. Осторожно выгибаясь, лис протащил тело над этим местом и выбрался наружу. Острый его слух не уловил никаких подозрительных звуков, но вдруг что-то щелкнуло сзади, цепануло за волочившийся хвост. Лис подпрыгнул от неожиданности и ощутил какую-то тяжесть на хвосте. Что-то там прицепилось за длинную шерсть, так как боли зверь не почувствовал. Лис дернулся туда-сюда, мотнул хвостом, и тяжесть оторвалась, с лязгом отлетела в сторону. Зверь постоял, слушая, понюхал воздух, но никакого движения не было заметно и опасных запахов не доносилось. Из любопытства лис стал подкрадываться к тому месту, где лязгнула неизвестная ему тяжесть, и почуял противный, знакомый еще по клетке запах железа. В траве лежал двухпружинный капкан с цепочкой. Охотник не смирился с тем, что упустил зверя из тальников, и приготовил злой сюрприз.
Снег пошел днем, мягкий, пушистый и тихий. Красный лис, хоронясь в береговых камышах озера, услышал слабое шелестение в сухих стеблях и поднял остромордую и остроухую голову. Он долго и настороженно глядел на летящие из недосягаемой выси белые хлопья, лениво перегоняющие друг друга, и нюхал сырой холодный воздух. Черный нос его подергивался, желтые глаза влажно блестели. Не уловив никакой опасности, зверь снова скрутился в калачик и задремал. Однообразное шептание трущихся друг о друга и камыш снежинок убаюкивало, и лис проспал почти весь день.
Он проснулся от наступившей вдруг тишины, терпкой холодной свежести и блеска далеких лучей закатного солнца. Бело и спокойно было вокруг. Красный лис поднялся с нагретого сухого места, потянулся, прогибаясь, и зевнул. Вмиг накатилось чувство голода. Зверь выпрыгнул из своего укрытия, с удивлением ощутив мягкий приятно-холодный снег под шершавыми подушечками лап, и оглянулся. Ровные ямки следов оставались за ним, точно копируя все повороты, ход и остановы лиса. Это насторожило зверя. Он долго нюхал и разглядывал свой след, но, понимая его опасность, ничего не мог поделать: след шел за ним, как тень.
… Все дни, которые лис провел на озере, спасаясь от своих врагов, выгнавших его и из зарослей тальника, и из логова, и из запасной норы, он промышлял в застывших камышах, отыскивая больных, раненых и нелётных птиц. Два раза ему удалось прихватить на льду зазевавшихся ондатр, слепо глазеющих у отдушины на изменившееся озеро. Увертываясь от острых резцов обороняющегося грызуна и получив несколько неопасных ранок на морде, лис одерживал верх и сытно наедался.