Сней бин Вазир был дальновидным человеком, который сразу мог почуять выгоду. Он купил гостиничный комплекс, потратив на его переоборудование миллионы своей жены. Но после краткого возрождения в конце прошлого века гостиница снова испытывала трудные времена. Бледно-розовая «Бамба» осталась последним звеном в некогда золотой цепи бин Вазира. Пристально глядя вниз на крутые скаты ее чешуйчатой крыши из синей черепицы, он должен был признать, что красивая старая гостиница — когда-то драгоценное украшение его мировой империи недвижимости — теперь фактически пришла в запустение.
Когда «Боинг-747» резко ложился на крыло, собираясь сделать последний круг перед посадкой, мозг Снея переполнили мечты о будущей славе. Его усилия по дестабилизации американской дипслужбы превзошли все ожидания. Здесь, на Суве, он должен был привести в действие заключительную фазу Великого Джихада, начатого Эмиром. Он был полон надежд. После множества оскорблений ему наконец-то достанется слава.
Бин Вазир поблагодарил своего пилота Халида аль-Абдуллу и второго пилота, ирландца по имени Джонни Адар, за мягкую посадку. Их работа только начиналась. Они будут осуществлять контроль над уже ждущей приказов армией техников и механиков.
Они освободят Ангела Смерти.
Сней окинул долгим любящим взглядом собственный самолет. Он знал, что в следующий раз, когда увидит свой роскошный, расцвеченный позолотой и зеленой краской «Боинг-747», то едва ли признает его.
Длинный черный «Даймлер» пробирался сквозь темные джунгли. Старый розовый дворец стоял на скалистом участке, выступающем в море. Гостиница была окружена множеством минаретов и других ближневосточных архитектурных изысков с крышами из синей плитки. Когда автомобиль качнулся и остановился перед крытым входом, бин Вазир заметил на оштукатуренном фасаде главного здания следы свежей краски.
Швейцары и посыльные в выцветших розовых костюмах начали неистово раболепствовать, едва он со своим телохранителем Типпу Типом вышел из автомобиля.
Еще за несколько недель до приезда Сней послал Али аль-Фазиру, управляющему гостиницы, предупреждение. Сней бин Вазир собирался устроить одно грандиозное мероприятие, пригласив приблизительно 400 «путешествующих агентов» на двухдневный учебный семинар. Тема семинара, придуманная непосредственно Снеем, называлась «Путешествия в этом изменчивом мире». Участники, как намечалось, начнут прибывать уже на следующее утро. Аль-Фазир готовил им щедрый приветственный обед.
Когда Типпу и пожилой водитель вынули три чемодана из багажника старого «Даймлера», Сней бин Вазир поднялся по широким полукруглым ступеням, ведущим к веранде. Он с удивлением обнаружил, что обычно подобострастный аль-Фазир не встречает его с распростертыми объятьями. Без сомнения, занят какими-нибудь лихорадочными приготовлениями, как бывает в последнюю минуту.
— Привет, Саддам, — сказал он дракону.
Комодский дракон, или варан, был по традиции прикован цепью к прочному металлическому столбу в одном из углов веранды «Бамба», всегда натягивая тяжелую привязь до упора и скаля острые зубы, похожие на зубья пилы. Животное при длине чуть более десяти футов весило почти триста фунтов. Комодо считаются самыми крупными в мире рептилиями. Очень быстрая и сильная ящерица, с острыми, как бритва, когтями, может легко одолеть дикого кабана, оленя и даже индийского буйвола.
Прежде чем этот варан был пленен и принят за официальный символ «Бамба», он съел живьем по крайней мере пятнадцать человек. Это были в основном дети крестьян. Его лишили такой экзотической пищи уже около двадцати лет назад. Но Сней считал, что дракон еще не утратил вкуса к человеческой плоти. Приближаясь к нему, можно было заметить, как расширяются его черные, словно уголь, зрачки, как ускоряется его зловонное дыхание.
Комодо — существа, внушающие большой страх. Вопреки популярной версии, драконы не съедают людей сразу. Когда они кусают живое существо, бактерии, содержащиеся в их слюне, попадают в кровь жертвы. Может пройти три или четыре дня, прежде чем наступит смерть. Ужасная смерть, потому что дракон будет следить за жертвой, чтобы впоследствии полакомиться ею.
«Саддам думает о нас во сне, — так Сней когда-то сказал Али аль-Фазиру, который чуть не до смерти боялся дракона. — Он видит красочные, захватывающие сны. Преследует нас, играет с нами, выжидает. А потом нападает и разрывает своими когтями. Но вкус теплого мяса и горячей крови даже в малейшей степени не радует мозг рептилии так, как звук ломающихся костей. Только взгляни в его глаза! Он мечтает о тебе!»