В течение многих недель Али пользовался другим входом в гостиницу, избегая Саддама.
Так как человеческая плоть больше не входила в обычный рацион Саддама, он испытывал глубочайшую привязанность к обезьяньим головам, и на верхних ступенях входа в гостиницу всегда стояло ведро, полное голов. Бин Вазир подошел к ведру, вынул свежую, самую аппетитную голову и бросил ее шипящему от нетерпения животному. Молниеносная скорость, с которой Саддам хватал обезьяньи головы и размалывал их своими мощными челюстями, всегда поражала его.
Несмотря на массивный железный ошейник, закрученный болтом, и тяжелую цепь из нержавеющей стали, которая сдерживала варана, одного вида его было достаточно, чтобы вызвать трепет у любого мужчины. Саддам долго был яблоком раздора между Снеем и его управляющим аль-Фазиром. Бин Вазир, который лично пленил Саддама и посадил его у входа, утверждал, что варан был великолепной достопримечательностью. Испуганный управляющий, который предоставлял ежемесячные финансовые отчеты жене владельца, Жасмин, считал как раз наоборот.
— Можно, конечно, жить вместе с драконом-людоедом, поджидающим тебя у дверей, но зачем? — часто спрашивал он Жасмин.
— Ваше превосходительство! — закричал аль-Фазир, подбегая ко входу и на ходу крепко обнимая бин Вазира. — Аллах даровал вам счастливое путешествие! Как же долго мы не виделись, как долго, друг мой! Слишком долго! — Мужчина попытался скрыть свое удивление, заметив, что бин Вазир утроился в размерах, с тех пор как они виделись в последний раз.
Сней бин Вазир для приличия обнял управляющего, пристально глядя на него. Он никогда не доверял этому аль-Фазиру до конца, подозревая, что тот решал многие вопросы без ведома хозяина, предпочитая иметь дело с Жасмин. Кроме того, даже самый поверхностный взгляд на книги финансовой отчетности говорил о длинной череде несоответствий. В любом случае, за несколько лет гостиница сумела покрыть затраты на ремонт и принести маленькую прибыль, а Жасмин, казалось, благосклонно относилась к этому человеку — поэтому Сней решил не вмешиваться.
— Мой друг, — сказал он, глядя на этого близорукого человека сверху вниз, так как Али был на голову ниже его, — хорошо ли ты поживаешь? Ты что, болел? Э, брат, да ты дрожишь.
— Нет, нисколько, — сказал аль-Фазир, слабо улыбаясь. — Легкая лихорадка, возможно, и все. Я уже чувствую себя намного лучше, Ваше превосходительство. Хинин, знаете ли. Ничто так не помогает.
«Особенно вместе с джином», — подумал Сней бин Вазир. На самом деле управляющий выглядел ужасно. Его руки были влажными и липкими, глаза — воспалены, щеки впали. У него давно уже были проблемы с бутылкой, и Сней бин Вазир знал об этом. Возможно, проблемы усугубились.
— Хорошо, хорошо, — сказал бин Вазир. — Если тебе нужен уход, я позабочусь о том, чтобы тебя отправили на лечение. Мои пилоты могут отвезти тебя в больницу, в Джакарту. Доктора на этом острове — дерьмо, как стало ясно после эпидемии.
Али потерял свою жену, когда та заболела лихорадкой. С тех пор он очень переменился.
— Ну ладно, поговорим об этом позже, — неуверенно произнес управляющий. — Позвольте мне отвести вас в номер. А может, сначала выпьете чего-нибудь? В баре? Ну, пока распаковывают ваш багаж? — Али смотрел на хозяина, явно желая выпить за компанию.
Они сидели за столиком и пили холодное пиво. В холле стоял запах специй, плесени и кожи. Наверху в полумраке медленно вращались большие вентиляторы. Комната была богато отделана панелями из различных видов индонезийской древесины, а куполообразный потолок — изготовлен из пальмы рафии. Сней бин Вазир лично спроектировал эту комнату, копируя бар в «Рэфлз» в Сингапуре. Его идеи относительно художественного оформления гостиничного интерьера заметно переменились, стали менее экстравагантны и более традиционны со времени полного провала в «Бошамп».
Белый мужчина сидел в дальнем конце бара, о чем-то тихо беседуя с барменом. На нем был грязный льняной жакет, шорты цвета хаки и кожаные сандалии на босу ногу. Длинные волосы и борода были выбелены солнечным светом, а сам он выглядел очень загоревшим.
— У нас гость? — спросил Сней бин Вазир. В его голосе послышались ядовитые нотки. Он сделал большой глоток пива, пристально глядя на мужчину у барной стойки. Он ведь совершенно ясно сказал своему управляющему, что семинар должен быть строго секретным, частным мероприятием; никаких незваных гостей здесь быть не должно, ведь уже завтра прибудут участники.