— Поэтому они убили семью Слейд в штате Мэн?
— Они, очевидно, ожидали, что Слейд будет там. Это ведь были давно запланированные семейные каникулы. Там они могли расколоть Эвана, угрожая жизни его родных или убивая их одного за другим. Стандартная тактика. Эван изменил свои планы в последнюю минуту, и семья отправилась на отдых без него. Но «кроты» не собирались отпускать его просто так и придумывали новые изощренные планы. Тогда Эван застрелился, прежде чем они смогли добраться до него и выудить нужную им информацию.
Теперь они будут обрабатывать Кирпича, угрожая тем, что сделают с его семьей то же, что и с семьей Слейда.
— О господи!
— Да. Королева пригласила всю семью Келли в королевскую квартиру в Кенсингтонском дворце на неделю. Там они будут в относительной безопасности. Кирпич, конечно, не узнает о том, что им ничего не угрожает. Но все равно Келли так просто не расколешь, Алекс. Независимо от того, чем они ему угрожают или что с ним делают. Они поймут это довольно быстро. Так…
Президент только сейчас заметил, что Хок уже давно вышел из комнаты.
42
Остров Сува
Запах женщин. Сней бин Вазир глубоко вдохнул, и по его спинному хребту прокатилась легкая дрожь наслаждения от воспоминаний об этом запахе. Его льняная рубашка все еще липла к телу. Часом ранее, в кульминационный момент его торжественной речи, температура снаружи, в пышных садах у гостиницы «Бамба», достигла сорока градусов. А в течение того часа, что он говорил, в большом зале температура выросла по меньшей мере до сорока пяти.
Сней усмехнулся. Чуть раньше тем же вечером он приказал своим слугам затопить печь и прогреть воздух внутри. Но когда большой зал наполнился до отказа более чем четырьмястами почти безумных девушек, воздух насытился влажным теплом полных жизни женских тел. Как будто там начался процесс брожения огромного количества каких-то экзотических фруктов.
Женщины кричали. Они были в огне.
Сумев разжечь их чувства своим поэтическим языком, Сней, сойдя с трибуны, поклонился и предоставил им возможность полыхать. Они пели. Они бредили. Если бы они были в состоянии потеть кровью, они бы так и сделали.
— Смерть! Смерть! Смерть!
Он вынул свой шелковый носовой платок и промокнул взмокший лоб. Затем бин Вазир отдался во власть восхитительных ароматов и звуков. Он поднял взгляд к стропилам. Чтобы снова видеть ряд темно-красных знамен, выцветших за эти многие годы, словно старая запекшаяся кровь. Десять минут превратились в двадцать. Полчаса прошло. Однако исступленные крики и стоны этих возбужденных до изнеможения созданий все не прекращались.
Это было великолепно. Это было компенсацией после всех оскорблений, которые он так долго терпел от врагов. Своего рода очищением. Искуплением. Он улыбнулся.
Женские вопли все еще отражались эхом в его голове, когда он стоял в тени залитых лунным светом пальм у воды и любовался гостиницей на холме.
Он закурил очередную сигару и начал вслушиваться в ночь. Даже Саддам на веранде притих, хотя Сней знал, что коварный старый дракон не спал. Женщины взволновали и его. Лаская его морду, изучая эти сверкающие желтые глаза, Сней увидел в них кое-что до боли знакомое. Там, на веранде, он наконец понял, какими схожими были они с этим комодским чудовищем.
Голодные, примитивные существа. Дикие. С острыми когтями. Кроме того, у них была еще одна общая черта: они оба были ядовитыми. На верхнем этаже блеснул слабый свет.
Спите, маленькие цветы.
Почти во всей гостинице огни были погашены. Его цветы зла, fleurs du mal, сейчас глубоко спят. Но через несколько часов они встанут и отправятся в свое последнее, великое путешествие. Хвала Аллаху! Какое очистительное опустошение он принесет в этот мир! Он отбросил голову назад и засмеялся.
Как там его называли за глаза, — и друзья, и враги? Типпу Тип назвал ему это слово однажды ночью, много лет назад. Сказал в пьяной одури, когда они сцепились друг с другом у запятнанной мочой стены в каком-то сыром африканском переулке, совершив ужасное убийство.
Гиена. Да, именно так его многие называли. Гиена.
Скоро весь мир узнает, что у Гиены очень много острых клыков. Он смотрел на стрелки своих часов, фосфоресцирующие в темноте. Почти час. Где же там задерживается Типпу и его столь важный пассажир? Уже было поздно, и предстояло сделать очень, очень многое, прежде чем над островом Сува взойдет солнце.