— Если не принимать во внимание дешевые духи этого парня, вероятно, он вполне приличный лягушатник.
Метрдотель улыбнулся и слегка кивнул головой, как будто принимая самое щедрое поздравление.
— Как я могу служить вам, господин? — спросил он Снея.
— Видишь ту автобусную остановку? — сказал Сней, указывая за окно. — Следующий автобус отходит через десять минут. Будь под ним.
— Ах, это превосходное предложение, господин. Я сделаю все, что в моей власти… Извините…
Сней отодвинул от себя официанта тыльной стороной ладони и улыбнулся аль-Нассару.
— Никакого стиля. Никакой сущности, — сказал он.
— Пристрели его.
— И потратить на него целую пулю? Нет, у меня есть намного лучшая мысль, с вашего позволения.
— Да?
— Я думал об этом в течение некоторого времени, Аттар. Я собираюсь купить эту гостиницу.
— Интересно. И для чего же?
— Недвижимое имущество всегда было очень выгодно для меня, как вы хорошо знаете, Аттар. Все мои клубы и казино объявляются самыми лучшими. Особенно моя новая гостиница «Бамба» в Индонезии. Невероятный успех. Но сейчас снова наступило время расширить мои владения. Я создам в пределах этих стен роскошный дворец, где выдающиеся люди, умудренные жизненным опытом — как вы и я, не должны будут переносить таких несносных типов. И всей этой глупой английской обстановки.
— Вообще-то это французский декор. Арт Деко. Создан парнем по имени Базилик Ионидес в конце 20-х.
— Тем более есть причина провести здесь маленький ремонт.
Так Сней и сделал. Купил старую кирпичную гостиницу в викторианском стиле в сердце Мэйфэйра. Сней бин Вазир не мог знать, что это была не просто фешенебельная гостиница, а культурный символ, одно из наиболее почитаемых архитектурных творений Лондона. Когда королева Виктория нанесла визит французской императрице Юджени в 1860 году, последняя обитала именно здесь. Нынешняя королева наведывалась сюда для игры в крикет, будучи еще принцессой. И до сих пор гостиница служила королевской семье, помогая принимать гостей во время государственных визитов и приемов.
Его первым шагом стало поголовное увольнение всех служащих. Он начал с напыщенного маленького метрдотеля, уволил швейцаров в шелковых цилиндрах и красных сюртуках, пожилых камердинеров, гардеробщиц и носильщиков, штат кухонных работников и официантов в крахмальных белых рубашках и визитках, главного повара и его помощников и, наконец, Анри, наперсника самого Черчилля, который стоял у главной барной стойки еще с довоенных времен. Последним был уволен генеральный директор заведения.
«Кровопролитие в “Бошамп” — так назвали происходящее бульварные газеты. Это был возмутительный произвол. Представитель Букингемского дворца заявил, что «у королевы не было никаких комментариев кроме одного — она чувствует глубокое отвращение к происходящему». Редакционные полосы «Лондон Таймс» изрыгали весь свой яд на бывшего Пашу Найтсбриджа. Это была самая горячая новость на Би-би-си в течение многих недель. Некоторые рассматривали произошедшее как национальное бедствие. Как выразился один телевизионный репортер — «форменное безобразие грандиозных масштабов».
Сней бин Вазиру случилось быть в хорошем настроении той ночью, и он расценил комментарий этого репортера как комплимент. На следующее утро Сней позвонил ему и поблагодарил за то, что он оказался единственным корреспондентом в городе, у которого хватило духу взять в самый критический момент его сторону.
Если бы вы взорвали Тейт, Национальную галерею и британский Музей в один день, на вас едва ли осыпалось бы больше камней, чем на бин Вазира в те бурные времена.
Но господин бин Вазир был заранее предупрежден аль-Нассаром о том, что ему следует ожидать такой реакции от чопорных и закостенелых лондонцев, и поэтому он продолжал ходить по городу с обычным апломбом, улыбаясь в злобно глядящие на него лица, которые встречал повсюду, игнорируя оскорбительные выкрики, словно показывая всему миру — он всего лишь человек, попавший в сильный летний ветер, который скоро утихнет.
Эта история быстро перелетела через океан, где ее подхватили американские газеты и телевидение. С другого берега Атлантики тоже послышался оглушительный шум. Поколения богатых американцев называли «Бошамп» их «домом за пределами дома», и сколько их уже выросло, зная служащих отеля по именам. Теперь письма, полные ненависти и смертельных угроз, достигали дверей бин Вазира с обоих берегов Атлантики.
Невозмутимый и нисколько не напуганный, бин Вазир продолжал осуществлять свой проект. И вскоре вокруг здания уже высились мостки, а армии строителей и группы рабочих-подрывников начали усердно работать. Все окна и двери были забиты, внутренняя и внешняя реконструкции начались точно по графику.