Белый Дворец.
В течение нескольких минут четыре гигантских сумоиста отвязывали и снимали эбеновый паланкин с обессилевших животных. Когда бин Вазир оказался у ворот, Типпу подошел к тяжеловооруженным часовым, чтобы объявить о прибытии их каравана. Такое объявление очевидного казалось смешным, но было общепринято. Когда кто-либо посещал Эмира, то придерживался этой традиции.
Штрафы за несоблюдение были значительны. Ослушавшимся выкалывали глаза, хоронили заживо, мгновенно отсекали руки и ноги — вот лишь немногие из способов, с помощью которых Эмир поддерживал порядок и послушание в пределах крепостных стен, и это также распространялось на его тайных агентов в каждом уголке земли. Клетки предназначались для более серьезных нарушителей этикета.
Сней бин Вазир решил, что его внесут в ворота на обычных носилках, покрытых черным лаком. Не нужно, чтобы Эмир видел его изящный эбеновый паланкин или великолепные одежды из шкуры снежного барса, которые бин Вазир теперь снял, оставив на себе простой черный бурнус. Эмир знал о роскошных и экзотических вкусах бин Вазира, но было бы пределом глупости лишний раз напоминать ему об этом.
Послышался лязг железа, и массивные ворота начали расходиться в разные стороны. Снежная буря несколько утихла. Бин Вазир поднял глаза к вершине стены, пытаясь увидеть там часовых, следящих за каждым его шагом. Тяжеловооруженные мужчины, почти невидимые, наблюдали за ними, пока караван не покинул внешних стен и ворота не закрылись.
Но теперь они находились в одном из наиболее охраняемых, мощно укрепленных и почти недосягаемых мест на земле. Обширный комплекс из белого мрамора и скал, регулярно очищаемый от снега, имел разветвленную сеть маленьких дорог и дорожек, ведущих к различным зданиям, домам, магазинам и военным объектам в пределах его стен.
Кроме того, в комплекс входил лежащий глубоко под стенами крепости лабиринт бомбонепробиваемых бункеров. Самый глубокий из них, как говорили, был недосягаем для всего, за исключением направленного ядерного взрыва.
Четыре сумоиста и Типпу Тип были подвергнуты полному персональному досмотру. Японцы были предупреждены и сохраняли полное равнодушие к тому, что в обычной ситуации могло бы вызвать чувство крайнего оскорбления. Люди Паши были отправлены в гарнизон. Паша должен был встретиться с Эмиром в его обиталище.
Погонщики верблюдов повели животных в стойло, чтобы покормить и дать им отдохнуть, и бин Вазир остался один. Он стоял у ворот и опирался на свою крепкую трость. Минуту спустя группа из шести охранников, высоких бородатых мужчин в одинаковых белых одеждах и тюрбанах приблизилась к нему с легким поклоном. Охранники сопроводили его к Эмиру, окружив со всех сторон. Они провели бин Вазира по ступеням, ведущим через арочный вход к обиталищу Эмира, а затем исчезли.
Он стоял в пустом беломраморном зале, прекрасно зная об аскетическом характере Эмира. Здесь не было и следа художественного оформления, никаких намеков на роскошь, и бин Вазир знал, что это правило распространялось на всю крепость. Говорили, что естественная чистота белого камня была ярким отражением самой души Эмира.
Размышляя о том, как можно было эту чистоту сопоставить с его собственной душой, он был поражен появлением крошечного человека в знакомой желтой одежде и черном тюрбане. Это был Беназир, личный слуга Эмира.
— Хвала Аллаху, вы добрались до нас благополучно, — сказал Беназир, воздев руки к потолку. — Следуйте за мной, пожалуйста. Их Святейшество Эмир сейчас любуются орхидеями. Им сообщили о вашем прибытии.
Бин Вазир следовал за маленьким эльфом через бесконечные мраморные залы и проходы, пока они не достигли сада. Беназир дотронулся до высокой стеклянной стены, и она немедленно ушла в пол. Воздух, влажный, насыщенный и благоухающий ароматами цветущих орхидей, обрушился на до сих пор не отошедшего от ледяного ветра и снега Снея бин Вазира.
Белый Дворец Эмира располагал почти двумя акрами теплиц.
Сней, который не имел почти никакого представления о ботанике, проходил рядом с самыми экзотическими представителями флоры, собранными в одном саду. Стеклянные стены и крыша сильно запотели, и крупные капли воды падали на растения. Внутри свет был зеленоватым и каким-то неестественным, будто в просторном аквариуме. Сней прилагал все усилия, чтобы не отставать от Беназира, но мокрые листья все время хлестали по лицу.
Наконец они нашли Эмира — тот сидел на каменной скамье в центре маленькой овальной площадки, выложенной белым камнем. Над садом нависали орхидеи с прекрасными белыми цветами. Певчие птицы и бабочки порхали с цветка на цветок.