Он посмотрел на Сатерленда, пытаясь догадаться, о чем тот думает. Солнце было высоко и палило нещадно. Шотландец закончил разговор и спрятал телефон, затем накрыл голову белым носовым платком.
— Росс, о чем ты сейчас думаешь? Я знаю, на что ты сейчас смотришь, но скажи мне, черт бы тебя побрал, о чем ты думаешь?
— Я думаю, что провести сегодня два часа на месте преступления стало бы кощунственной тратой времени.
— Вот видишь! Это профессиональное взаимодействие Скотленд-Ярда и нью-йоркской полиции. Я ведь думал как раз о том же самом, дьявол тебя побери! Вряд ли есть что-то еще, чего мы не знали бы об убитом парне из спецназа, верно я говорю?
— Согласен.
Сотовый телефон Стока завибрировал, и он вытащил его из внутреннего кармана куртки от легкого спортивного костюма.
— Джонс слушает.
Он дотронулся до отворота куртки, затем посмотрел на Росса и сказал ему губами:
— Проповедник.
Он говорил с Проповедником. Тот сообщил, что получил добро от шефа и готов провести с ними эту неделю. Сток сказал ему: «Это здорово, брат, держи двигатель прогретым, а салон прохладным». Они выйдут к парадному входу через пять минут.
— Перед нами выбор, Росс, — сообщил Сток, захлопнув телефон. — Мы можем направиться в Маленькую Гавану и начать опрашивать людей на Калле Охе. Или пойдем глянем на дядю нашего приятеля из кубинского сопротивления по имени Конч, Цезара де Сантоса, которого она нам посоветовала взять в спутники.
— Думаю, лучше остановиться на втором варианте, — решил Росс, ставя на столик недопитый «Бад» и вставая. — Пойдем. Мы позвоним ему из машины и скажем, что едем. Но лучше помнить об одном, Стокли. Мы ни в коем случае не можем обсуждать причастность Хока к подавлению кубинского военного переворота. Ни с кем. Никогда. Ни звука об этом, как будто ничего не было.
Сток посмотрел на него так, как будто Росс сошел с ума.
— Извини, партнер, — сказал Росс.
— Проклятье, а ведь ты прав, летчик! Мы уже столько времени вместе, а ты до сих пор видишь во мне какого-то неудавшегося футболиста и настоящего засранца из «морских котиков». Да я носил золотой значок детектива Нью-Йоркской полиции еще тогда, когда твоя мама натирала твою белую шотландскую задницу шампунем «Джонсон и Джонсон»! И сними с головы эту проклятую тряпку. Выглядишь просто смешно. Как какой-нибудь уличный засранец.
Архитектурная компания Де Сантоса и Мендозы занимала весь верхний этаж башни из черного стекла, расположенной на острове, соединенном мостом с центральной частью Майами. Все архитектурные творения компании в этом районе, Брикел-Ки, — офисные башни, гостиницы и квартирные комплексы — имели панорамный вид на Залив Бискейн. Порт Майами, у причалов которого было пришвартовано огромное количество гигантских круизных лайнеров, находился в северной части города; улицы Рикенбакер Козвей и Бискейн-Ки располагались на юге. Росс и Стокли стояли в приемной, ожидая сеньора де Сантоса и наблюдая из огромного окна непрекращающуюся навигацию в искрящейся на солнце синей бухте.
— Господин Джонс? Господин Сатерленд? — сказала симпатичная секретарша. — Сеньор де Сантос готов принять вас. Я проведу вас к нему.
Они оттолкнули тяжелые двойные черные лакированные двери и вошли в комнату, увидеть которую были совершенно не готовы. Все четыре стены были задрапированы в тяжелый черный бархат; кабинет освещал лишь свет, горевший в бесчисленных крошечных окнах и миниатюрных уличных фонарях — перед ними распростерся миниатюрный макет всего города Гаваны, занимающий по крайней мере тридцать квадратных футов. Этот макет был установлен на платформе. Архитектурные подробности поражали. Каждая статуя на каждой площади, каждый фонтан, каждый куст, деревце и крошечная вьющаяся бугенвиллия были просто прекрасны.
— Бьенвенидос, — изящный светловолосый мужчина, одетый во все черное, жестом пригласил их войти. — Добро пожаловать в Гавану.
— Инспектор Росс Сатерленд, — представился Росс, пожимая его руку. — Спасибо, что согласились встретиться с нами.
— Очень рад видеть вас здесь, — ответил он, улыбаясь. — Вы, вероятно, уже догадались, что я — Цезар де Сантос. А вы, должно быть, Стокли Джонс.
— Спасибо за то, что встретились с нами, сеньор де Сантос, — проговорил Сток, неотрывно глядя на мерцающие огни миниатюрного города. — Не ошибусь, если скажу вам, — это самая удивительная вещь из всего, что я когда-либо видел.