Словно языки жаркого пламени.
Внезапно ее губы оказались у его уха; он чувствовал ее дыхание, горячее и шумное.
— Я хочу тебя, — прошептала она. — Здесь. Сейчас…
— Но как же борцы… Ичи и Като…
— Пусть здесь будут борцы. Я хочу, чтобы они видели нас. Давай!
Той же ночью четверо борцов несли возлюбленных сквозь апельсиновые рощи в паланкине Паши. Как только сумоистам было велено оставить их, эти двое пошли гулять в душистые сады. Вечернее небо было усеяно звездами, полыхающими в прозрачном воздухе гор. Теперь она полностью принадлежала ему, и он грубо брал ее и прижимал к себе.
— Можешь ударить меня кинжалом в сердце, — сказал он, — теперь мне все равно одна дорога.
— Эти два сумоиста не посмеют открыть ртов, — возразила она. — Она никогда не узнает.
— Жасмин знает все.
— Никто не знает всего.
— В этом доме нет никаких секретов. И с чего ты решила, что мои борцы…
— Доверься мне.
И тогда он засмеялся, находясь почти в эйфории от того, что такая женщина, как Роза, могла заботиться о нем. Он мог только догадываться, как она сможет заручиться их молчанием.
— Венеция была захватывающей, но Париж — само изящество, — сказал он, целуя ее в лоб.
— Тебе понравилась эта сцена в Париже?
— Да. Но что еще более важно, Эмир сейчас в молчаливом экстазе. Он смог только сказать, что это было здорово.
— Спасибо.
Он улыбнулся:
— Она работает первоклассно, эта парижанка Лилия. Но она училась у самой лучшей.
— Я решила, что полыхающий белый фосфор будет выглядеть более зрелищно на Си-Эн-Эн, нежели банальный выстрел в голову.
Это было настолько возмутительное заявление, что он закинул голову назад и расхохотался, теребя пальцами локоны ее волос.
— Гениально, — сказал он наконец. — Просто гениально.
— Основная задача состояла в том, чтобы найти место, где спрятать этот фосфор. Идея насчет ботинок принадлежит Лилии.
— Это было великолепно. А теперь послушай меня. Назревает очередное дело. Я говорил с Эмиром. Мы переходим к следующей фазе.
— Да. Уже пора. Честно говоря, мне самой жутко понравилась эта первая фаза. Но американцы уже и так разбегаются, как крысы.
— Следующие шаги будут более ответственными. Намного более сложными, запутанными. Я думаю, ты не удивишься, узнав, что эти задания нужно будет выполнить тебе.
— Я готова.
— Я знаю.
— Слушаю тебя, мой Паша.
— Есть еще один посол.
— Считай, что он уже мертв.
— Нет, нет. Тебе не нужно убивать его. Мы сделаем это, когда получим от него то, что требуется. Он нам нужен живым. Он располагает определенной информацией, которая просто необходима для воплощения наших целей.
— Что же тогда нужно делать?
— Просто похитить. Сцапать его. Я приму меры, чтобы он был доставлен сюда.
— Но как? Милый, одно дело — это убить человека… как ты называешь это… логистика… но похищение такого видного общественного деятеля… непростая задача.
— Не думай об этом пока, моя драгоценная Роза.
Он крепко поцеловал ее в губы и стиснул в своих объятиях, желая не просто обладать ею — желая поглотить эту женщину и владеть ею в то же самое время. Словно восхитительный пирог — хочется и смотреть на него, и съесть. Он наклонил голову и прижался к ее груди.
Благословенный и проклятый.
— Что это было? — настороженно прошептала Франческа, обернувшись.
— Что, моя дорогая девочка?
— Я услышала какой-то звук. Там, в кустах жасмина.
— Да ничего особенного. Наверное, павлин. Ну а теперь пошли любить друг друга.
Мужчина, скрывавшийся в жасминовых зарослях, оставался там еще час, после того как двое возлюбленных вернулись во дворец. Он наслаждался ароматом цветов и предвкушением того, что его мечта скоро сбудется. Наконец он вышел из своего укрытия и пошел к фонтану, где бывал ежедневно, слушая мелодичный плеск воды и пытаясь узнать в этом звуке голос, необходимый ему, как воздух.
Он сел на широкую ограду фонтана и тихо говорил со своей любовью. Его слова были полны надежды, радости и обещаний.
Убитый горем борец сумо, Ичи, порабощенный Пашой и остававшийся у него в плену уже так долго, получил наконец возможность избежать этой тюрьмы и возвратиться на родину, к источнику солнца, к его возлюбленной Мичико.
Крадучись, он покинул сады.
Ичи перемещался так быстро и так незаметно, насколько было возможно при его огромных размерах. Она сказала ему, что будет ждать на маленькой мраморной скамье у края водоема в ее личном саду для медитации. То, что он сейчас расскажет ей, непременно разобьет ее сердце и ожесточит ее. Но Ичи больше не будет одинок в своем желании освободиться от бархатных оков бин Вазира.