Другие животные специализируются на питании листьями, запас которых поистине неистощим. Однако целлюлоза нелегко усваивается организмом, и животные, которым она служит кормом, должны обладать вместительными желудками, где происходит сложный процесс ее расщепления. Поэтому листоеды почти все достаточно крупные, и среди них почти нет птиц, которым, чтобы не утратить способность к полету, необходимо сводить свой вес к минимуму. Некоторые обезьяны — ревуны в Южной Америке, лангуры в Азии, колобусы в Африке — научились питаться листьями, для переваривания которых у них в желудках появились большие специальные отделы. Но самый своеобразный листоед среди обитателей верхних ярусов тропического леса — это, конечно, южноамериканец, получивший название ленивца. Он живет, повиснув под ветками, и величаво передвигается по сучьям, перенося вперед по очереди каждую ногу. Когти его трансформировались в крючья, а конечности утратили гибкость суставов и превратились в жесткие приспособления для висения. Ворс его шерсти лежит в прямо противоположном направлении, чем обычно — от запястья к плечу и от середины брюха к позвоночнику, так что дождевые капли легко скатываются вниз. Трехпалый ленивец предпочитает жить пониже и питается почти исключительно листьями цекропии, но двупалый ленивец — истинный обитатель балдахина: он лазает по самым верхним веткам и ест не только самые разные листья, но и плоды.
Там есть и свои охотники. Кроме гарпий, ныряющих под зеленые своды, чтобы схватить обезьяну или птицу, есть еще и древесные кошки — онцилла в Южной Америке и дымчатый леопард в Азии. Они великолепно лазают и отлично умеют выслеживать и ловить в ветвях обезьян, белок и птиц. Они прыгают с сука на сук, висят на задних ногах, стремительно взлетают по стволам. Их рефлексы столь молниеносны, что, сорвавшись, они успевают на лету уцепиться одной лапой за какую-нибудь ветку и спастись. Имеются в балдахине и змеи. Нет, не многометровые чудовища, населяющие приключенческую литературу, которые оптимистично болтаются в воздухе, прицепившись хвостом к суку в ожидании, а не пройдет ли внизу рассеянный человек, но небольшие, порой тонкие как прутики, питающиеся лягушками и птенцами.
Многие обитатели балдахина обзаводятся своими территориями, большими или не очень, и эти ветки одна особь, или семья, или даже стая будут защищать от посягательств других членов своего вида. Угрожающие позы и движения плохо видны в густой листве, а пахучие метки, столь широко распространенные на земле, тут трудно и ставить и поддерживать, тем более что они вообще не очень понятны в хаотичном сплетении ветвей. Подавать звуковые сигналы значительно проще, да и разносятся они далеко, и среди верхолазов есть самые голосистые существа в мире. Обезьяны ревуны утром и вечером хором издают жуткие вопли, которые, то понижаясь, то повышаясь, звучат по нескольку минут без единой паузы. Самец гиббона распевает вместе с самкой целые дуэты, причем голоса их настолько сливаются, что создается впечатление, будто поет одна обезьяна. В лесах Амазонки одноусый звонарь — белая птичка чуть побольше дрозда — весь день сидит на вершине какого-нибудь древесного гиганта и непрерывно издает звуки, напоминающие удары молота по надтреснутой наковальне, так пронзительно и упорно, что люди внизу приходят в исступление.
Массивные ветви и сучья, несущие листву дерева, используются и совершенно посторонними растениями. В складки и трещины коры часто попадают крохотные споры папоротников и мхов, и, завершив так свой воздушный полет, пускают там корни. Прожив свой срок, они погибают, а их гниющие остатки превращаются в перегной, пригодный для существования более крупных растений. По мере того как дерево стареет, его широкие сучья обрастают рядами огромных папоротников, орхидей и бромелиевых, которые питательные вещества получают из накопившегося на суку перегноя, а влагу — из сырого воздуха с помощью свисающих с сука корней.