Многие птицы также находят себе достаточно корма на земле и редко ее покидают, вспархивая на ветки только в случае крайней необходимости. К ним относится банкивский петух, прародитель наших домашних кур. В Малайзии они все еще достаточно многочисленны, и на заре банкивские петухи издают пронзительное, хрипловатое, но совершенно несомненное «кукареку», которое как-то не вяжется с тропическими джунглями. Гокко, черные, смахивающие на индюшек древесные куры, представляют собой эквивалент банкивских кур в Южной Америке. Кое-где эти наземные птицы стали настолько большими и тяжелыми, что почти утратили способность летать. Например, аргус — крупный фазан, который водится в Юго-Восточной Азии. Самка тоже напоминает индеек и размером, и общим видом, зато самец — редкостный красавец. У него внушительный, метровой длины хвост, а огромные маховые перья в крыльях покрыты большими глазчатыми пятнами, которым он обязан своим названием: у великана Аргуса, как утверждает древнегреческий миф, все тело было усеяно глазами. Самец аргус расчищает в лесу площадку, метров шести в поперечнике, и сразу же убирает листья и прутики, падающие сверху. Если ему не удается вырвать укоренившийся древесный росток, он обклевывает землю вокруг. На эту площадку он призывает самку, ежедневно оглашая лес громкими криками. Когда она является, он ведет ее на площадку и начинает танцевать перед ней, возбуждаясь все больше, и, наконец, внезапно ставит торчком свой огромный хвост и разворачивает крылья, словно пеструю ширму с узором из больших красивых глаз.
Некоторые новогвинейские райские птицы тоже устраивают в лесу такие танцплощадки и проделывают на них столь же сложные ритуальные движения. Шестивымпеловый лофорин выпрямляется, развертывает бархатисто-черную юбочку перьев и помахивает, кивая, шестью длинными тонкими перьями на голове. Другой лофорин исполняет свой танец на невысокой ветке, поблескивая в смутном свете большим треугольником переливающихся зеленых перышков на груди. В Южной Америке танцуют скалистые петушки, причем не соло на собственной эстраде, а в компании еще с десятком себе подобных. Самец щеголяет в ярко-оранжевом наряде, крылья у него черные, а голова украшена хохолком-гребнем, ниспадающим на клюв. В брачный сезон самцы собираются в одном каком-нибудь лесном уголке, и каждый заявляет права на небольшую площадку, после чего садится на деревце или лиану возле нее и так коротает время. Но стоит появиться невзрачной самочке, как все они с криком спрыгивают на свои площадки и начинают брачный танец: наклоняют голову набок так, что гребень принимает горизонтальное положение, подпрыгивают, громко щелкают клювами. Потом внезапно замирают в напряженных позах. В конце концов самка спархивает на чью-нибудь площадку и пощипывает пух под хвостовыми перьями ее владельца. Он мгновенно спаривается с ней тут же на площадке. И уже через несколько секунд самка улетает в лес, где одна будет насиживать кладку и выкармливать птенцов, такая незаметная в своем коричневом оперении, а самец, яркий, как язычок пламени, продолжает прыгать и кланяться на своей площадке.
Самый вездесущий и всеядный обитатель джунглей — разумеется, человек. Как биологический вид он сложился в открытой саванне, но джунгли, вполне возможно, начал осваивать еще на заре своей истории. Вначале, без сомнения, он был бродячим охотником, как заирские пигмеи, как некоторые «лесные люди» в Малайзии и индейцы в бассейне Амазонки в наши дни. Все они малы ростом. Собственно говоря, заирские мбути — самые маленькие люди на Земле: взрослые мужчины в среднем ниже полутора метров, а женщины и того меньше. Возможно, объясняется это отчасти относительной скудостью их питания. Но безусловно и то, что такое телосложение отлично подходит для жизни в джунглях, позволяя передвигаться быстро и бесшумно. Торсы у них тонкие, почти безволосые, и они почти не потеют, поскольку такой метод охлаждения тела при всей своей эффективности в других областях мира в джунглях никаких результатов не дает: воздух там настолько влажен, что пот испаряется крайне медленно. Путешественники, попадающие в тропический лес из умеренных широт, убеждаются в этом на горьком опыте. Пот льет с них градом, промачивает насквозь одежду, но ни на йоту не понижает их температуру. А проводники идут себе совсем сухие и чувствуют себя превосходно.